Медвежьи сны

– Иди! – Дмитрий Алексеевич подталкивал свою протеже, как строптивую лошадь. – Никто тебя не съест.

– Откуда ты знаешь? – скулила не вполне трезвая Маруся, оглядываясь на удаляющиеся огни за спиной.

– Не болтай!

– Она меня заколдует или превратит в жабу.

– А я тебя поцелую, и ты снова станешь принцессой, – уверил он.

– Правда? – Она жалостно взглянула на мужчину через плечо, готовая поверить во что угодно. – Это поможет против заклинаний?

– Не знаю, но если будешь изводить меня дурацкими вопросами, оставлю жабой до конца жизни.

– Ну почему я должна идти в палатку? – помолчав, снова заныла Маруся. – Что они собираются делать такого, чего нельзя делать при людях?

– Понятия не имею. Но хуже уже не будет.

Он втолкнул ее под полог шатра, а сам остался снаружи.

– Только не забудь, что ты обещал, – раздался ее сдавленный шепот из темноты, и он усмехнулся и закурил.

Целовать жабу в его планы не входило. Если ее и стоило заколдовать, так хотя бы в лошадь или в кошку. Впрочем, их он тоже целовать не намерен.

Зато эту ночь он бы с удовольствием провел с женщиной с пшеничными волосами и русалочьими глазами, а уж никак не с жабой или кобылой.

Он успел выкурить три сигареты, когда из темноты появились женские фигуры в длинных юбках и встали перед ним в ряд.

– Она почти готова, – сказала старая цыганка и указала на Марусю.

Первое, что он заметил, – у Маруси больше не было испуганных глаз. Она смотрела вдаль мимо него и улыбалась.

– Что с ней? – напрягся он, заподозрив неладное, но сразу отогнал мысль о колдовстве.

– Травка, – прошамкала старуха и засмеялась. – Ей хорошо.

– Травка – это перебор, тетя Рая. Это незаконно, – укорил ее Дмитрий Алексеевич. – Точно ничего серьезней?

– Никто ее не заставлял, – поморщилась старуха, и только тогда он заметил перемены в своей спутнице.

Маруся была одета, как стоящие рядом женщины, в шелковую кофту с широкими рукавами, длинную юбку с оборкой, из-под которой кокетливо выглядывала еще одна. Ее бедра были схвачены ярким платком, на шее причудливо переплелись цепочки и бусы, а в ушах позвякивали кольца.

Перед ним стояла босоногая и белокожая цыганка со светлыми косами, каких ему раньше встречать не доводилось.

– Маша, – изумленно выдохнул он и взял ее руку, на которой зазвенели браслеты. – Ты себя видела?

Маруся наклонила голову к плечу, словно прислушивалась, и послала загадочную улыбку далеким звездам.

– Не верь этой улыбке, – остановила его тетя Рая.