Медвежьи сны

 – Она никогда не перестанет улыбаться. Она должна отпустить свою боль и жить дальше. Пока боль с ней – она сжигает ее изнутри. Ты ее мужчина, помоги ей.

На этот раз он не стал объяснять, что знает эту женщину всего-то три дня, да и не знает вовсе, ничего о ней не знает, кроме паспортных данных, размера одежды и того, что она сбежала от богатого мужа наугад черт знает куда.

– Как?

– Отведи ее в круг, пусть поет и танцует. Боль будет выходить из нее.

– Ее так просто не вылечить, – усомнился он.

– У тебя есть год, – сказала старуха и прищурилась в звездное небо, словно пыталась разглядеть летопись их судеб.

 – Год до весеннего полнолуния. Если ты не успеешь стать ее мужчиной, она уйдет.

– Думаешь, за год я не справлюсь? – самодовольно усмехнулся он, принимая игру.

– У тебя мало времени, – покачала головой Рая, удивляясь его непонятливости. – Если ее душа все еще будет болеть о муже – ты ее потеряешь.

– Она подписала годовой контракт, – угрюмо вспомнил он, заглянув в просветленное Марусино лицо.

 – До того момента она не может уйти.

– Ее не удержит никакой контракт, если ты не тот. Или ваши женщины могут жить без любви?

– По-разному могут! – Он нахмурился. – А мне надо, чтобы в мой ресторан ходили слушать, как она поет.

– Ты думаешь, что можешь выбирать! – с жалостью сказала старуха и исчезла в тени шатра.

Дмитрий Алексеевич подхватил заколдованную Марусю под руку и повел к поющему табору. Когда они вошли в круг, табор умолк, а Маруся, очнувшись от дурмана, недоверчиво осмотрела свой наряд и незнакомых людей.

Он взял ее за плечи и подтолкнул в центр круга.

– Танцуй, – попросил кто-то по-русски.

– Я не умею, как вы, – смущенно улыбнулась Маруся.

– Она вообще неважно двигается, – зачем-то вспомнил он и поймал на себе ее обиженный взгляд.

– Пусть танцует! – сказал Федор и снова позвал Ромку. – Надо только начать.

Когда над лугом разнеслись первые звуки вальса, Ромка, не раздумывая, закружил Марусю по вытоптанной траве, и зрители отодвинулись, давая им больше пространства.

А Дмитрий Алексеевич смотрел, как колышутся ее юбки, как перекатываются бусы, как Ромкина рука полновластно обнимает узкую спину и как в ответ улыбаются Марусины губы, и почти забыл про зажженную сигарету.

– Она легкая, как пчелка! – Ромка неохотно выпустил женщину из объятий. – Просто ей нужен ведущий.

– Кнут ей хороший нужен, – сделал вывод ревнивый хозяин и достал сигарету.