Сотворение женщины. Повести и рассказы

«Не плачь, не плачь, – надрывно скулил он, – этот человек не стоит твоих слез. Только не плачь, прошу тебя! Я вижу, как тебе тяжело, и все это из-за меня. Ну и был бы я уличным псом! Зато ты могла бы быть счастлива! Отведи меня на другой конец города, далеко-далеко, чтобы я не смог найти обратную дорогу, потому что иначе я все равно вернусь к тебе. Я буду искать тебя всегда! Я родился, чтобы быть твоей собакой, только твоей! Я знаю, тебе не достаточно одной моей любви, а мне нечего тебе отдать, кроме своей преданности.

Не плачь, Зайка, не плачь!»

– Бонечка! – Она обхватила его шею руками, крепко прижала к себе. – Я не знаю, что делать!.. Я не понимаю, что с нами происходит!.. Он больше не любит меня!

Пес дернулся, освобождаясь из ее объятий. «Даже сейчас ты думаешь о его любви, а не обо мне! Но я докажу, докажу тебе, что он предатель!»

Женщина скорчилась на табуретке, закрыла лицо руками, горестно раскачиваясь из стороны в сторону.

Бони с трудом развернулся в узком проходе и помчался в комнату, оскальзываясь на поворотах.

Он вломился на запретную территорию, ослепленный жаждой мести, поискал налитыми кровью глазами, на чем бы выместить злость и, не придумав ничего лучше, с рычанием набросился на черный кожаный дипломат, едко пахнущий синим пузырьком. Он трепал его из стороны в сторону, ронял и снова подхватывал, рвал зубами мягкую обивку, царапал когтями блестящие холодные замки. Внезапно дипломат раскрылся, и множество бумажек, ручек и всякой ерунды, пропитанной ненавистным запахом врага, вывалилось на пол возле кровати. С новыми силами он накинулся на всю эту кучу и принялся разбрасывать ее по ковру в спальне. В пылу гнева он не услышал, как Зоя вошла в комнату. Она остановилась на пороге и в ужасе схватилась за голову:

– Боже мой, Бонька, что ты натворил!

Этот крик подействовал на него, как ушат холодной воды. Он отскочил в сторону, припал передними лапами к полу, слабо завилял хвостом, виновато наблюдая, как женщина торопливо собирает разбросанные по полу вещи и обрывки бумаг.

– Что же теперь будет, Бонька, что же будет!.. – то и дело безнадежно вскрикивала она, расправляя один листок за другим и укладывая их обратно в истерзанный дипломат. – Он просто убьет нас обоих, и тебя и меня.

Неожиданно она перестала собирать бумажки и медленно выпрямилась, держа одну из за уголок, будто ядовитую змею за кончик хвоста. Ее глаза бежали по строчкам, и по мере прочтения, недоумение на ее лице сменилось ужасом и отвращением.