Истинная для Ледяного Дракона

Только Вальгард в курсе этой моей особенности, и сейчас он ждёт моего ответа. Но я молчу, и герцог продолжает:

– Сегодня мне почти не понадобилось усилий, чтобы успокоить твоего дракона. Да я и вообще не уверен, что это сделал я. Ты очень быстро взял контроль над второй сущностью, а возможно даже и не терял.

Верно, не терял. Злился, бесился, но держал зверя в узде. И дракон впервые подчинился. Вот только после возвращения в человеческую ипостась он на этот раз не ушёл. Остался, и вопросы герцога ему не нравятся.

Я его понимаю: нам надо время, чтобы разобраться. С чем? С кем – с человечкой.

От необходимости отвечать меня спасает резкий обрыв невидимой струны в сердце. Это невозможно. Здесь? В Южном пределе?

– Прорыв? – Вальгард застывает на месте, поймав точно такое же ощущение.

– Хаос, – вырывается у меня.

Только драконам дана возможность чувствовать всплеск магии той стороны.

И пока мы пытаемся осознать объём свалившейся беды, всё исчезает, словно и не было.

Мы переглядываемся и бросаемся к выходу, причём Вальгард, обычно пропускавший меня вперёд из уважения к титулу, на этот раз пытается выскочить в галерею первым.

Ну уж нет. Князь здесь всё-таки я. И Предел защищать – моя обязанность. Мне хватает одного рыка, чтобы герцог не забывался.

Мои руки окутывает голубое сияние. Краем глаза вижу такое же исходящее свечение от Вальгарда. Он уступил дорогу, но начал боевую трансформацию и находится там, где положено: прикрывает мне спину.

Вот только где враг? Никаких признаков Хаоса больше нет.

Чтобы двоим померещилось? Вряд ли.

– Ваше сиятельство, – из-за поворота выскакивает один из охранников, везде сопровождающих леди Альву. – Нападение.

А вот это уже плохо, очень плохо.

– Леди Альва? – быстро спрашивает Вальгард.

Он тоже понимает, что если одна из Аттерлани пострадает на моей территории, то только что закончившаяся вражда может разгореться с новой силой.

– С леди Аттерлани всё в порядке. Она закрылась магией. Пострадали только стражники и иномирянка.

И вот тут из моего горла вырывается такой рык, что слугу леди волной относит в сторону:

– Где она? Иная где?

– Леди велела отнести её в свои покои. Девушка жива.

Дальше я не слушаю. Колонны галереи, портреты предков сливаются в сплошную полосу. Вальгард за мной не поспевает. У дверей Альвы я оказываюсь в одиночестве. Тяжёлая дверь в покои леди с грохотом бьётся о стену.

И первая, кого я вижу, – человечка. Живая, глаза испуганные.