Холодная сварка, или Ближе, чем секс

Если хомячок окажется умным мальчиком – сам же потом мне спасибо скажет. Если же с мозгами у него те же проблемы, что и с прочими органами – ну что ж, хотя бы останусь сама удовлетворена результатом собственных усилий по приведению в относительный порядок маленького кусочка вселенной.

Глава 7. 26-е сутки. Отчёт теловладельца

Завтра в школу. Первый день. А настроения уже нет. Со всем хорошим всегда так: быстро кончается. Вот и лето тоже. Раз – и нету. Осень уже. Паскудство такое. Даже отдохнуть толком не успел.

Сначала больничка, потом эта стерва на мозги капала. То ей не так, это не этак.

Достала.

Сам иногда начинаю отключаться, только чтобы её не слушать. Научился, ага-ага! Раз уж её нельзя часто и надолго, то почему бы не развернуть волшебную кнопочку наоборот? Сначала ставил таймер, чтобы включиться, потом и просто так научился. Нетрудно. А под кнопочкой хорошо. Темнота, тишина, безопасность. И не достаёт никто. Кайф! А стерва пусть сама выкручивается как знает.

Если честно, ведь тогда, в конторе ихней, пожалел её просто.

Ага-ага, такой вот дурак. Знал бы заранее, какая она нудная да доставучая – ни за что бы не согласился!

Ну ладно, ладно… Другим врать нехорошо, а самому себе глупо. Согласился бы, конечно. Остаться без тела – это ведь похуже, чем на горке застрять. Там что самое жуткое было? На горке-то. Не то что застрял, а то, что сделать ничего не можешь. Беспомощность. Ручки вперёд торчат, ножки назад. И ни теми, ни другими ни до чего не дотянуться. Ну типа не оттолкнуться, не зацепиться.

Больше всего тогда этой беспомощности испугался. То есть руки-ноги вроде как при тебе, а сделать ты ничего не можешь. Жуть, короче. Словно нет ничего.

А если на самом деле нет ничего?

Ни рук, ни ног, ни мира вокруг? Вообще ничего. И ни до чего не дотянуться – ничем. Нечем. Да и не до чего. Вообще…

Как представил – аж мурашками продрало.

Не, ну поначалу от другого струхнул, ясен перец. Это когда чёрная авиетка, правительственный баклан с мигалкой – и прямо у балкона больнички зависла.

И трое из неё этак синхронно, как роботы. Десантировались типа. На наш балкон. Один в штатском и чёрных очочках, двое в камуфле. Очкарик башкой повёл, палату отсканировал – и сразу ко мне. А пятнистенькие за ним пристроились. На два шага, как положено. А очкастый передо мной остановился, голову набок склонил и вежливо так:

– Вы будете Воробьев? Владимир Валерьевич?

А морда при этом как у манекена. Даже бровью не дрогнул. Уважаю.