Сказка о неверных предпосылках

Своему повару, посмей он сотворить с едой такое безобразие, Конан всё это самолично же и скормил бы. Да ещё и мечом, пожалуй, добавил бы пару раз – от всей души, пониже спины, плашмя, для пущего вразумления. Но в чужой дворец со своим уставом не лезут, это даже варвару понятно.

Задавив возмущённый рык под самым горлом, Конан сел в огромное кресло, покрытое жёлтым мехом. Принимали его действительно по-королевски – даже озаботились тигриными шкурами запастись. С питанием вот только… Возмущённо сопя, он взял в руку неудобную двузубую вилку – не ковыряться же в этом месиве пальцами! Ткнул разок-другой, пытаясь поддеть серебряным зубцом кусочек потвёрже.

Не сумел.

Вообще-то, запах от этой овощной бурды исходил очень даже вкусный, завлекательный такой и вполне съедобный, но внешний вид…

– Это кто-то уже ел? – спросила Лайне, скептически разглядывая содержимое миски. Она никогда не отличалась особой тактичностью. Права баронесса Ользе – детей нельзя допускать к общему столу, они и камни капища способны вывести из себя.

– Вон пошли!!! – рявкнул Конан на замерших в глубоком поклоне прислужников, понимая, что ещё разок ковырнет он серебряной вилкой с рукояткой из драгоценной кости редкого зверя элефанта вот это, на золотом блюде разложенное, – и знаменитая варварская выдержка, позволяющая с лёгкой улыбкой переносить любые пытки, может ему и отказать.

* * *

– Дерьмо, – сказала Лайне, когда слуги вышли.

И добавила ещё несколько слов, знать о самом существовании которых не полагается любой маленькой девочке, а уж младшей королевской дочери – так и особенно. Баронесса охнула и испуганно прижала ко рту обе ладони разом, глядя округлившимися глазами на взбешённого Конана. Надо бы ещё раз напомнить Драконам о необходимости гнать в три шеи эту вездесущую малявку со слишком острым слухом и цепкой памятью, когда начинают они травить свои похабные байки. Но это – потом.

А сейчас – сама напросилась.

Конан повернулся тёмным от бешенства лицом к младшей дочери. Процедил сквозь зубы:

– Ты хочешь в первый же день расторгнуть наш договор?

– Так нечестно! – завопила было Лайне, но под его тяжёлым взглядом моментально сбавила тон. Возразила уже почти жалобно: – Но мы же одни! Никто же не слышит…

– Вот как? – Конан выгнул бровь.