Связанные одной смертью

Я нервно дернулась, и в тот же миг тело пронзила просто нечеловеческая боль. От шока сознание попыталось сбежать в уютную темноту. Но я держалась, потому что, пока чувствовала боль, могла утверждать, что жива.

«Я буду жить! Я не умру!» – судорожно заглатывая воздух, непрестанно убеждала себя.

– Что с ней? – неожиданно услышала знакомый мужской голос.

– Вот, пусть выпьет. Это смягчит последствия перехода, – отозвался маг.

К губам приложили горлышко какого-то стеклянного сосуда, а в следующий миг горькая тошнотворная жидкость обожгла горло.

Вторую порцию я инстинктивно попыталась выплюнуть, но мужская ладонь ловко зажала мне рот, не позволив избавиться от лекарства.

– Глотай! – безапелляционно заявил наемник.

Выбора не осталось. Пришлось пересилить себя и проглотить микстуру. Пока я вздрагивала от неприятных ощущений, меня сжимали в стальных объятиях. Когда послевкусие зелья пропало, а мышцы начали постепенно расслабляться, до меня окончательно дошло: нас с Суртэном разделили!

Вспышка радости моментально сменилась очередной волной головной боли.

И я вновь ухватилась за неприятные ощущения, не давая себе провалиться в темноту. Страх снова потерять сознание и оказаться в одном теле с наемником заставлял крепче держаться за реальность, какой бы та ни была.

Я глухо застонала и получила очередную порцию зелья. Сур безжалостно поил меня неприятной жидкостью, а я не могла и малейшего сопротивления оказать. В какой-то момент ощущение горечи лекарства начало притупляться. С каждым новым глотком становилось все труднее сосредотачиваться на происходящем.

Ибо вместе с горьким вкусом пропадала и боль, которая позволяла находиться в сознании.

В какой момент я отключилась, уловить не смогла.

Глава 2

Яркий свет настойчиво пробивался сквозь закрытые веки, заставляя очнуться ото сна. Но открывать глаза и вскакивать с мягкой кровати я не торопилась. Мое состояние можно было описать одной фразой: «Словно танком переехали».

Памятуя о вчерашних приключениях, я предпочла сначала осторожно пошевелить руками и пощупать забинтованную голову.

С особой осторожностью исследовала затылок. Тот на прикосновения отреагировал терпимой тупой болью. Видимо, рана уже затянулась, оставив после себя лишь синяк. При этом как напоминание о серьезном сотрясении осталось головокружение.

Я недовольно поморщилась и, прежде чем открыть веки, мысленно взмолилась: «Господи, пусть все приключившееся со мной окажется плодом больного воображения.