Лестница в небо

– Вот, видите фотографию? – он кивнул на один из снимков, которые были размещены на стене кафе. Я обернулась и внимательно посмотрела на фото. На нём красовался немолодой мужчина, который обнимал очень симпатичную даму, намного моложе его.– Это мой знакомый. Он сейчас живёт за границей, на его стихи есть песни, которые исполняют известные певцы. Когда-то он здесь бывал, в нашем кафе. И её он встретил тоже здесь. Со временем они поженились.

– Здорово, – заметила я. – Настоящая любовь?

– А бывает ненастоящая?

Я слегка опешила от этого вопроса.

– …Знаете, когда-то давно я смотрела фильм, в котором главная героиня физически умирала от любви. Поразительный сюжет. Врачи не могли понять, почему она умирает. А оказалось – от любви.

– Я никогда не испытывал такого сильного чувства, чтобы умирать от любви, – заметил Артём.

– А Ваши стихи?

– Стихи испытывали. Некоторые даже умирали! – усмехнулся Любавин.

– По-вашему, они могут быть написаны так искренне в обход чувствам автора? – спросила я.

– Нет, что Вы… За спиной литературных героев всегда стоит автор. Но вот я от любви физически точно не умирал, – улыбнулся Любавин.

– Душевно от любви тоже хорошо умирать, – улыбнулась я в ответ.

– Не накликайте. Умирать от всего тяжело… И, к вопросу про «настоящее». Однажды попробовав, и зная, какое оно настоящее, разве можно потом спокойно жить от этого настоящего вдалеке и без шанса, пусть прозрачного, вновь почувствовать это настоящее?..

Я словно впала в лёгкий ступор от последних слов Любавина, не зная, что ответить, но тут Агнесска окликнула меня и сказала, что они с Петей вынуждены уйти, поскольку у них появились срочные дела.

– Потом расскажу, – шепнула она мне на прощание.

Мы остались с Артёмом одни в полумраке бара, не считая нескольких завсегдатаев кафе. Народ уже постепенно уходил домой, а время было уже поздним.

– Действительно, поздно, – заметил Артём, наблюдая, как я поглядываю на часы. – Можно вас проводить? Вам далеко добираться?

– Нет, здесь всего две остановки.

На выходе в холле я оглянулась на себя в зеркало. Немного растрёпанные волосы струились по плечам, скрывая воротник курточки, а глаза у меня светились. «Всё от счастья», – мысленно усмехнулась я. Любавин распахнул передо мной входную дверь клуба и галантно пропустил вперёд. Вообще, манеры Артёма восхищали меня, отвыкшую от подобного, – отличались истинным мужским благородством.