Выбор

Путь слишком уж знаком, машин нет, так чего мелочиться? Когда-то давно, с этой самой дороги началась наша взрослая жизнь. И дорог этих в ней было, ой, как немало. И вот, его дорога закончилась. Всё, тупик, кирпич, кому, что больше нравиться. Вроде и правильно всё делаю, но почему тогда отчаяние не даёт вдохнуть полной грудью, словно в лицо бьёт яростный поток воздуха? Соберись, Колян! Не время раскисать!

А вот и знакомый съезд. Я сбросил скорость почти до минимума, и въехал на старую грунтовую дорогу. Хотя не такая уж она и старая.

Двадцать лет назад здесь пролегала лишь укатанная машинами земля. Так что грунтовка – это уже прогресс. Осталось совсем чуть-чуть, и если бы дорожники лучше заботились о состоянии дорог, я был бы уже на месте. А из освещения лишь серпик луны, да яркая фара моего «коняшки».

Последний крутой поворот, и вот она, наша родная деревня во всей красе. Как давно мы тут не были! Лет пять точно. С тех самых пор, как тётя Лена умерла от инсульта. Просто сгорела за пару дней, не приходя в сознание.

А мы с Игорьком так и не набрались храбрости, чтобы явиться сюда ещё хоть раз после её похорон.

Вокруг тишина необыкновенная, начинает слегка подмораживать. Припозднившаяся осень прочно обосновалась на своём законном месте. А передо мной вольготно раскинулась деревенька моего детства. Жаль только слишком темно, чтобы хоть что-то разглядеть. Лето кончилось, урожай собран, дома закрыты. На зиму все перебрались в тёплые уютные квартирки. Скоро всё завалит снегом, и пока он не сойдёт, ни одна живая душа не заберётся в такую глушь.

Рокот моего мотоцикла неприятно резанул по ушам мне самому. Ни эха, ни отзвука. Тишина как будто сожрала звук, как только он отлетел на несколько метров. Неужели я нервничаю? И пусть я так и не признался в этом даже самому себе, но двигатель заглушил, и оставил мотоцикл на въезде в деревню, у первого же, слегка покосившегося забора. Некому тут красть. Даже алкашей, и тех не осталось.

Тихо, темно, только фонарик на телефоне слегка рассеивает мрак.

Справа и слева заборы, заросшие пожухлой травой. Участки тут, о-го-го, какие, это тебе не нынешние шесть соток. И ни одно окошко не светится тёплым приветливым светом. Уехали все, все, без исключения. Довольно грустная мысль, от которой я почувствовал себя совсем одиноким, и невольно поёжился. Очередная моя дурость. Некого здесь бояться, ни людей, ни животных, нет никого.

Чтобы не заблудиться, и не удариться в тоску, я шёл, и считал заборы по правой стороне.