Целую тебя, мой Пьер

Он крепко сжал руку любимой и решительно произнёс:

– Маска, подарите мне танец, заклинаю! Если не хотите, чтобы я помер от тоски на этом балу! – проговорил он, наклоняясь к маленькому ушку, спрятанному под капюшоном и с наслаждением вдыхая знакомый цветочный аромат её духов.

– Ах, что вы такое говорите, сударь? Какая тоска на балу? Впрочем… я согласна.

Пётр с удовольствием почувствовал, как нежно прижалась к нему Идалия, и, обняв её за талию, повёл в зал для танцев.

Время перевалило за полночь. Можно было уезжать из этого балагана.

– Идалия, поехали ко мне, – настойчиво попросил он.

Она на миг задумалась.

– Поехали, мой молчаливый друг, – Полетика игриво махнула веером, – Александру скажу, что танцевала до утра.

Как двое счастливых влюблённых, они выбежали на улицу и быстро поймали лихача, чтобы ехать на Шпалерную, где в офицерском корпусе проживал Ланской.

На Невском проспекте ярко горели новомодные газовые фонари. Коляска катила плавно – булыжник сменили на деревянные шашечки, по виду напоминающие паркет.

Чувствовалась забота императора о внешнем виде столицы и, главное, – его желание править единолично. Ни один особняк не строился без высочайшего согласования. Николаю нравился классический архитектурный стиль, и все дворцы, казармы, манежи были покрашены одинаково. Теперь столица напоминала сплошные казармы со стройными рядами белых колонн, выстроившихся словно солдаты на параде.

От близости любимой женщины, от обилия впечатлений, от всех перемен, происходящих в его душе, Ланской стал ещё более молчаливым, чем обычно.

– Пьер, ты чего такой бука? – по-французски прошептала она, прижимаясь к нему, – я всё время жду от тебя ласковых слов, а их нет и нет, – сокрушалась Идалия.

– Ты знаешь, я не мастер говорить, – усмехнулся Ланской, – зато я умею любить.

– О да… – чуть смутилась она, – но хотя бы расскажи, о чём ты думаешь?

– О том, что я очень счастлив. Лучше ты расскажи, какие новости, что ты сегодня делала?

Глаза Идалии загорелись.

Как известно, самой приятной темой для разговора является рассказ о себе, и ей было, что рассказать о бесконечных балах и собственном успехе на них. При этом она щадила чувства Ланского, не превознося никого из ухажёров в отдельности.

– Как хорошо, что вы вернулись из Новой деревни. И зачем эти манёвры? Разве сейчас война?.. Зато теперь мы будем видеться чаще. Ты придёшь послезавтра на бал к Вяземским? Там, кстати, должны быть и Пушкины.