Целую тебя, мой Пьер

И что все повлюблялись в Наталью? Разве я хуже?

Она повернула хорошенькое личико к Петру. Тот залюбовался её глазками, блестевшими даже при свете тусклых фонарей. Идалия сняла капюшон и распустила свои роскошные медные волосы, широкой волной упавшие на меховой воротник.

– Ты не хуже точно, – ласково прошептал он, ещё крепче обнимая её и с удовольствием ощущая шёлк длинных волос.

– Вот и я говорю… А Дантес с ума сходит от любви к ней. По мне так она просто жеманница. Впрочем, перед Жоржем никто не устоит – красивый, богатый, успешный офицер, да ещё и барон его усыновил.

Ты слышал, однажды он даже пистолет к виску приставил, угрожая Наталье, что застрелится, если она не ответит на его чувства? Неужели он и вправду так влюбился? – задумчиво проговорила она, – впрочем, так и надо её рогатому муженьку.

– Почему ты так не любишь Александра Сергеевича? – удивился Ланской, услышав досадные нотки в её голосе. – Он тебя чем-то обидел?

– Он весьма неуважителен к моим друзьям, – холодно ответила Идалия.

– К кому же это? К Дантесу?

– Да, представьте, – вдруг Идалия перешла на "вы". – На вечере у Вяземского он сказал, что Жорж носит перстень с изображением обезьяны.

– А это не так?

– И вы туда же! – возмутилась она, гневно поворотив лицо, – он носит портрет короля Генриха V.

– Идалия, почему вы так переживаете за этого француза? Не пора ли мне начать ревновать? – как бы в шутку спросил Ланской, но на душе у него вдруг стало муторно.

Однако Идалия не ответила.

Она задумчиво смотрела на дорогу, внезапно посерьёзнев. Ланской поразился такой перемене – было что-то в жизни Полетики, чего он не знал. Но расспрашивать было некогда – коляска остановилась у нужного дома.

По окнам офицеров сразу можно было определить, кто женат, а кто нет. У женатых света не было, а у холостых офицеров ночью жизнь кипела. Где-то звучали пьяные песни, где-то, Ланской знал это наверняка, резались в карты всю ночь напролёт. В его комнатах было темно, но денщик Федька скорей всего не спал, а поджидал хозяина, коротая время за дрессировкой Голди, как он назвал щенка подаренного сеттера, или очередной книгой, которых у Ланского было изрядное количество.

Обладал Фёдор недюжинным умом и хитростью. В детстве он служил казачком в барской усадьбе и, быстро подметив, каким уважением пользовались редкие грамотеи среди мужиков, старался почаще бывать на уроках барских детей, когда тех учили приглашённые "мусью".