Город счастливого меня

Сердце билось, как сумасшедшее. В душе ощущался какой-то невероятный подъём. Он впервые по приезде определённо ощутил, что ему здесь всё нравится – и город, и люди, и девушки… Особенно одна…

– Так это твой сюрприз? Ты хотел меня познакомить со своей девушкой? – негромко спросил он Лёшку, когда они засобирались домой.

– Почему с девушкой? – вытаращил глаза приятель, – я тебя хотел познакомить с моими друзьями. Ну и с Кристиной, – ты прав.

– У вас с ней всё серьёзно?

Лёша чуть замялся, но потом внезапно бухнул:

– В общем… я сделал ей предложение.

– А она? – уныло спросил Илья.

– Она сказала, что подумает.

– Ну ты даёшь, – протянул Илья, – едва знаком с ней и уже предложение делаешь. Не хочешь проверить свои чувства и так пожить… не расписываясь?

– Ты же знаешь, – покраснел приятель, – я не могу иначе. Только жениться…

– Ясно…

– Лёша, ты меня проводишь? – раздался сзади звонкий голос Кристины.

– Конечно, пойдём.

Все уже собрались…

На улице плакал весенний дождь. Остро пахло сыростью, а по воде речки Фонтанки тёмными гвоздиками прыгали крупные капли.

Илья плёлся позади Лёши и Кристины. Плюханье каплей словно глухие звуки контрабаса аккомпанировали звучащей внутри него грустной песни… Душевный подъём, который он ощутил с новыми друзьями, сменился меланхолией и унынием. Он знал, что это последствия и его характера, и его холерического темперамента, когда радость очень быстро сменяла тоску, а безрассудные порывы вдруг уступали место равнодушию ко всему.

Знал это, но ничего не мог поделать, мучаясь сам с собой.

Их компания шумно расставалась у метро. Кристина почему-то медлила садиться в такси и вдруг бросила на Илью озорной и многозначительный взгляд. От такой открытой дерзости душу словно обдало горячим ветром, и в груди всколыхнулась смутная тревога за себя и за друга.

Глава четвёртая

Под внешним добродушием Давида скрывались железная воля и самодурные наклонности.

О первом Илья узнал ещё в Астрахани, а со вторым столкнулся здесь, в Петербурге, когда ему приходилось подчиняться ему не только на сцене, но ещё и терпеть невыносимые привычки Давида в общей квартире. В душе, как снежный ком, росло желание не выполнять его указания в музыке и сделать что-нибудь нарочно. Лёжа на раскладушке, он вынашивал план мести. Месть должна не испортить их выступление, а показать Давиду, что он не самый умный.