В вихре времени

На пригорке…

С этими словами Николай зашёл на небольшой пригорок и запнулся… Ноги подкосились, и он неловко сел. Василий секунду удивлённо смотрел, а потом подбежал, участливо заглядывая в лицо:

– Что, барин? Вам плохо?

Николаю, действительно, стало плохо: в глазах потемнело от воспоминания, на сердце навалилась тяжесть, дыхание стало прерывистым. С высоты берега он заметил два сгоревших дома на хуторе близ реки. Словно два чёрных скелета они смотрели на мир пустыми окнами-глазницами.

Только вороньё жило в этих страшных жилищах, пугая карканьем и навевая мрачные мысли о бренности бытия. Николай опять вспомнил мать…

Динка прыгала рядом, пытаясь лизнуть в лицо, а Василий пытался поднять барина, хватая то за руку, то за плечи.

– Вася, подожди, сам встану. Вспомнил один случай… Больше десяти лет прошло…

– Да что было-то?

Николай помолчал, раздумывая – рассказывать или нет. Далеко на болоте завопила противным голосом выпь.

– Не хочу ворошить прошлое – это личное.

Может, после… Пошли домой, братец.

Обратную дорогу проехали молча. Николай думал об отце, предчувствуя печальную развязку.

– Василий, приходи ещё. Отец болеет, поговорить даже не с кем.

– Приду, Николай Кинстиныч, да вы не расстраивайтесь так. Положитесь на Господа, Он наш Утешитель…

– Положился бы, кабы верил… Ну, да ладно, чему быть, того не миновать.

Прошло несколько дней. Отцу становилось хуже и хуже. Он уже не открывал глаза. Николаю пришлось изучать дела поместья, и выяснилось, что отец оставил много долгов, и в основном Татищеву.

Из соседа тот превратился во врага. Николай и раньше с ним мало общался, а теперь и вовсе не было желания.

Как тяжело всё решать самому! Что он знал о ведении хозяйства? Ничего. Ему нравилось сидеть в архивах, изучать историю своего старинного рода. А что сажать, что продавать – дело не для него. Повезло, что управляющий – толковый малый. Он приехал на следующий день и клятвенно обещал с выгодой продать нынешний урожай, авось и с долгами получится рассчитаться…

Николай не надеялся, что отец перед смертью откроет глаза, но Константин Васильевич напоследок посмотрел на сына и произнёс едва слышно:

– Не сгибайся, Коля.

Это была его любимая поговорка. Через пять дней отец умер.

Глава третья

Фёдор Андреевич Татищев был богатым помещиком и успешным дельцом. Он вовсе не был злодеем или врагом, каковым казался нашему герою.