В вихре времени

И ничего другое не помогало…

– А вот писатель Толстой советовал физическим трудом совесть успокаивать. Не пробовал?

– Это для вас, баров, физический труд в диковинку, а крестьянин завсегда так живёт. Если бы это помогало, то и церковь была бы не нужна. А только я в толк взять не могу – как труд совесть заменит? Совесть-то в душе, а не в руках. А Бог простит, так ни с чем этого состояния не перепутаешь…

Динка бежала к тёмному лесу, почуяв птицу.

– Тр-р-р! – вылетел рябчик.

Василий уверенно вскинул ружьё. Дело сделано – один есть.

Ласковое, ещё нежаркое солнце золотилось в жёлтой листве. Кругом летали паутинки – верные признаки осени. Кряквы, никого не стесняясь, выясняли отношения на далёком пруду, а может, и подбадривали друг друга перед нелёгким полётом в тёплые края. Николаю было так отрадно в лесу, даже стрелять не хотелось.

Василий словно почувствовал его состояние, сам и промышлял.

Они выехали на крутой берег реки, слезли с лошадей и повели их под уздцы.

Ветер порывисто дул в лицо, словно не пуская дальше. А дальше и некуда было идти – перед ними раскинулась большая полноводная река. Где-то вдали переговаривались бабы, занимаясь извечным делом – стиркой, их звонкие голоса разносились по воде.

Николай не видел людей и не слышал голосов, у него перехватило дыхание от вида зелёных холмов и темнеющих лесов, словно ярусами размещавшихся вдали друг за другом. Он, не отрываясь, смотрел в эту даль без конца и края…

Николай помнил, что также любил стоять на берегу моря, когда ездил с матерью в Крым.

Тогда он без конца подносил ракушку к уху, чтобы услышать морской ветер, а здесь и ракушка не нужна – ветер у реки гудел, отражаясь от деревьев, холодил лицо, трепал волосы… Сколько людей уже было на земле, и сколько ещё будет, а вот это всё – будто вечно…

Простые слова не могли выразить то, что он чувствовал, и на помощь пришли стихи:

Не то, что мните вы, природа:

Не слепок, не бездушный лик —

В ней есть душа, в ней есть свобода,

В ней есть любовь, в ней есть язык…

Василий ничему не удивлялся, он спокойно стоял и внимательно слушал барина, разделяя его состояние.

Николай прошёл два шага, подойдя поближе к реке, и начал читать ещё:

Далеко, в полумраке, лугами

Убегает на запад река.

Погорев золотыми каймами,

Разлетелись, как дым, облака.