В вихре времени

"

Она забилась в угол коляски, надеясь, что Николай продышится на свежем воздухе, и обратная дорога пройдёт без приключений. Но тот не оставил её в покое. Он подвинулся поближе.

– Машенька, я болен тобой, как Онегин Татьяной. Всё это правда, и я рад, что сказал…

Елагин взял её руки и стал медленно целовать каждый пальчик. У Маши всё поплыло перед глазами. Да, это была безумная идея с шампанским. Она вырвала руки.

– Коля, я не готова пока к серьёзным отношениям.

Он молча посмотрел на неё тёмными цыганскими глазами.

– Понимаю, – сказал он после паузы, – но я могу надеяться?

– Можешь, – тихо сказала она.

Слава Богу, вот и дом…

Глава десятая

Тёплая зима десятого года удивляла не только москвичей, но и жителей многочисленных сёл и деревень необъятной России. Крестьяне сокрушались об озимых, дети скучали по снежным горкам, а старики с грустью думали, что приближается конец света.

Фёдор Андреевич Татищев сидел в кресле-качалке на застеклённой террасе и невидящими глазами смотрел на чёрную дорогу.

На коленях лежал рыжий кот и громко мурлыкал от поглаживаний хозяина. Татищев ждал сына из Петербурга. Пётр сообщил в письме, что приедет на недельку перед Новым годом. Надо с ним серьёзно поговорить.

Сзади раздалось деликатное покашливание Макара.

– Ваша милость, замёрзнете. Чего в холоде сидеть? Чай, не лето, пойдёмте в дом!

– Не замёрзну, Макар. Скажи-ка, брат, у тебя сын сейчас где?

– Где ж ему быть, Фёдор Андреевич? Дома с женой и детишками.

Работает посменно на железной дороге. Сейчас отдыхает, – удивился вопросу мужичок.

– У тебя и внуки есть… А вот от моего балбеса внуков не дождёшься. Только и знает, что в карты играть, да водку пить с приятелями. Кто ж за такого пойдёт?

– Не расстраивайтесь, ваша милость, ещё образумится. Будут у вас внуки.

– Не знаю, Макарушка, уже не верю, – вздохнул помещик, – одного понять не могу – почему так получилось? Я работал, строил, деньги копил, думал, Пётр дело моё продолжит.

А сына-то, оказывается, упустил. Вырос чужой человек. Вон Елагин-старший был небогатым, да и помер в долгах. А с сыном жили душа в душу. На похоронах, говорят, слёз не стыдился.

С этими словами Татищев тяжело поднялся из кресла, спустил кота на пол и пошёл в дом. В последнее время его всё чаще посещали подобные грустные мысли о жизни. Удалась она или нет? Он и сам не понимал.

Вечером приехал сын. Первая радость встречи омрачилась нервным состоянием Петра.