В вихре времени

На их фоне мебель выглядела гораздо беднее – жёсткие стулья, стол и дешёвый абажур. Ничто так не порадовало, как тёплая печка в углу. Он сразу подошёл и прислонился  к ней спиной. Ночи стали уже холодными, а он не успел приобрести пальто, так и ходил в тонкой куртке.

Николай хлопотал над чайником, как гостеприимный хозяин. Пешкову есть не хотелось, но от горячего чая он бы не отказался.

– Хорошо живёшь, ваше благородие. В большой квартире…– желчно произнёс Санька, когда Елагин накрывал на стол. Что-то тёмное шевельнулось в душе.

Сразу вспомнилась убогость его комнаты, где и мебели толком не было.

Николай на секунду замер с чайником в руках, а потом сказал:

– Выучишься, также будешь жить. Квартира казённая, от гимназии. Мои здесь только книги, да ещё холодильник недавно купил.

– Ты как мой отец: "Не выучишь таблицу умножения, не будет тебе в жизни продвижения!" Да не хочу я заканчивать университет. Скукота… Потом ещё место искать надо. Чувствую, не для меня это.

– А что – для тебя? Грабить?

– Ну, почему сразу “грабить”… Деньги нужны для революции.

Я думаю, сломаем этот порядок, а в новом я уж сумею подняться.

– Ломать – не строить, на это много ума не надо… А кем ты будешь при новой жизни, если ничего не умеешь? Учиться не хочешь, работать тоже не особо…

Санька прищурился:

– Ты мне, чем лекции читать, лучше пожрать дай.

Николай смутился.

– Слушай, тут такое дело… Я деньги все отдал мужику одному…

– Ограбили тебя, что ли?

– Да, нет… пожалел извозчика: у того детей трое, да жена больная.

– Вот ты наивный! Он же твои деньги враз пропьёт, а на жену и на детей ему наплевать.

– Почему ты так плохо думаешь обо всех? – Николай вдруг вспомнил Софью с её готовностью помогать людям, и сейчас он был на её стороне.

– Да знаю я этих рабочих, как облупленных. И твой такой же… Давай съездим вместе к нему – проверим! Готов поспорить на червонец, что пропивает сейчас он твои денежки!

– Давай поспорим и съездим, – согласился Николай.

– И всё-таки скажи мне, а чего это ты решил бедным помогать? По-христиански или ещё по каким мотивам?

– По-человечески. Устраивает такой ответ?

Пешков засмеялся.

– А я думал, ты к пролетариату решил присоединиться.

Елагин тяжело посмотрел на него, но спорить не стал.

Было уже поздно, и Николай положил Саньку на диване в кабинете. Пешков был рад и не рад, что зашёл к Елагину.