В вихре времени

– Так вот… Лагарп оставил нам прелюбопытную книгу, которая называется "Пророчество Казота", где описывается необычная беседа до революции у одного из вельмож. Казот, по замыслу автора, являлся предсказателем. И в то время как господа мечтали о лучших временах, он вдруг в мрачной форме предсказал им окончание жизни на эшафоте.

– Всё правильно, туда им и дорога богатеям, когда простой народ власть заберёт. – Крикнул всегдашний нарушитель спокойствия, потрясая могучим кулаком в воздухе. – Этот мир мы разрушим и новый построим!

Николай сделал паузу, а потом продолжил:

– Революция была бы справедливой, если бы не такие последствия, которые не предполагали даже ярые сторонники.

У революции свои законы – она, как бог Сатурн, пожирает своих детей.

Тягостная тишина повисла в классе.

– Вы не знали? – Николай ходил среди парт, – теперь уже доподлинно известно, что после победы революции началась эпоха террора, где по некоторым оценкам погибло более двух миллионов граждан, в гражданской войне ещё столько же солдат и офицеров.

На плахе сложили головы не только богатые и знатные, но и простые граждане, причём их было большинство. Этому есть объяснение: сначала революционеры борются с неугодным классом, а потом уничтожают друг друга по малейшему несогласию.

Франсуа де Лагарп попал в тюрьму во время террора и вышел оттуда поумневшим, наблюдая за падением любимой Франции в бездну. Гильотина работала без остановки, книги сжигались, музеи и храмы разорялись, а люди, по своей жестокости и безумию, стали похожи на бесов.

Такая участь ждёт любую страну, где не выбирают средства для якобы благих целей.

В классе нарастал недовольный гул. Но Елагин продолжил:

– А после революционных ужасов и потрясений всё вернулось на круги своя. Власть захватил Наполеон, который провозгласил себя императором, и создал авторитарный режим, далёкий от идеалов революции. Вот и спросите народ, который штурмовал Бастилию, для чего были эти немыслимые жертвы?

– Это неправда! – крикнул один из мужиков.

– Да, да, вы врёте! – закричали угрожающе другие.

– Ну, что ж, господа рабочие, – развёл руками Елагин, – как говорит наш профессор Ключевский: "История ничему не учит, а только наказывает за незнание уроков."

Николай стал собирать учебники, а рабочие, продолжая брюзжать, выходили из класса. Пешков сидел за последней партой и угрюмо наблюдал за Елагиным, потом неторопливо встал и подошёл с другой стороны стола.