Возвращение черной луны

А сегодня ко мне Петя мой, соколик, приходил… во сне, конечно. Так и сказал, мол, жди, старуля, худшего.

– Не понимаю, – снова произнесла Лора, – снам верить не стоит. Сон – это всего лишь сон. Бабушка так и говорила: куда ночь, туда и сон. Но если она видела вперед, так и этой… как ее по-русски… соломинки надо было подстелить. Хотя, честно сказать, тетя Катя, я в эту мистику тоже не верю, вернее, верю мало. Я человек рациональный, я сама все себе устраиваю и сама создаю свое будущее. Я все планирую.

По-американски. Взвешиваю, прежде чем принять решение. И с бухты-барахты ничего не делаю. В Америке все так живут, рационализм развивают с детства. Я на человеческую психологию опираюсь.

– Да что такое наша психология? Ветер, настроение… сегодня одно, завтра другое… Блажь это… Опереться не на что.

– Нет, тетя Катя, ты не права! Я специально училась психологии на курсах разных. Люди, ведь народ в своем большинстве слабый. И слабости эти надо вычислить, чтобы использовать.

И знаю, что только так можно преуспеть, если все планировать, цели ставить, людей меньше жалеть, а использовать их для себя…

– Ну, Лорка, ты и буровишь! Как же можно людей использовать?

– Да я не в дурном смысле! Я хочу сказать, что умный человек может использовать слабости других! На этом жизнь, можно сказать, построена. И в этом нет ничего преступного. Взять того же Серегу, разве он тебя не использует? Живет за счет того, что ты его сестра, и любишь его.

– Как сказать! Я что-то с этим, в общем, не соглашаюсь.

Родство, дело другое. Святое!

– Здесь я согласна. Родство – святое. Как же я вас всех люблю! Но я это только там поняла, понимаешь? Вдалеке…

– А что не понять? Понимаю. Всегда так бывает. Максимализм этот юношеский – он любовь под гнетом держит. Слава, тебе Господи, с годами он, как дым рассеивается, и вот тогда уже видишь вся явно…

– Катя, ты у меня такая мудрая!.. Я бы не додумалась так сказать! – Лора крепко обнимает тетку.

 – Старуля, моя дорогая!

Взлаивает собачка Малышка, бежит к воротам. Катя опять выглядывает в окно. Соседка из дома напротив Надежда Ивановна – некогда миловидная женщина после шестидесяти уверенно проходит во двор.

– Наше вам здрасьте! Максимовна, точило не одолжишь, мое куда-то подевалось.

– Мне что – жалко? Бери вон на верстаке под крышей сарайчика.

– С гостьей вас! А гостья-то!.. Уж, часом, не Лорка ли?

– Лорка, Лорка. Она.