Возвращение черной луны

Лора истекала слюной, вдыхая аромат родной деревенской вскормившей ее пищи.

Владимир разлил водку «Жириновский» в старые, помнящие прародительницу Горчаковых стопки – граненые и высокие. Слеза выкатилась из глаз тети Кати.

– Родные мои! Выпьем сперва, за встречу. Девка моя! Если б ты знала, паразитка такая, как мы ждали тебя эти двадцать… сколько там лет! Сколько слез я в подушку пролила, о тебе думая! Сколько весточек я мыслями тебе послала в эту Америку, и еще где ты там скиталась.

Сколько я свечек за тебя в церкви поставила… Сколько я молитв Богородице Абалакской обращала… Мы же кровью связаны. В наших жилах течет одна кровь… горчаковская… горькая… но такая уж нам Боженькой дана! И не забыть нам друг друга, где бы мы ни находились, пока хотя бы в двоих Горчаковых течет кровь. А наша кровь – не водица. Мамаша наша так говорила, а мамаша знала… – Катя остановилась, и по-прежнему держа руку с наполненной рюмкой, вторую преподнесла к левому уху, словно хотела к чему-то прислушаться.

Возникла довольно длинная пауза. Серега мучительно ждал команды выпить. Валентина, напряженно улыбаясь, во все глаза разглядывала гостью.

«Нет, такого не бывает! Не может баба моего возраста быть девкою! А может, она чего знает, такого… ну, этакого…? А может она, в бабку свою колдовку, а, Господи, прости!»

На лбу Валентины выступили капельки пота. В глазах Владимира застыло недоумение.

– Господи ты, Боже мой! – выкрикнула Катя в следующую минуту.

 – Господи ты, Боже мой!..

Клацанье металла, стук в ворота услышали все в тишине наступившей паузы. Взлаяла овчарка Дин, и следом звонким тявканьем залилась Малышка.

– Пацаны, пришли. – Произнесла Лора, ощущая, как сердце ее почему-то ускоряет биение. С чего бы это?

– Пацаны всегда через забор лазят. И собаки их знают. Собаки всех знают, кто к нам ходит. – Сказала Катя, и с размаху вылила, наконец, рюмку куда полагается. – Это он, – Алексей наш.

За столом вновь на секунду воцарилась настороженная тишина, как перед грозой.

– Что? – спросил Серега.

– Кто? – словно уточнил Владимир.

– Картинка была мне. Братка вернулся. Стоит за воротами. – С усталостью в голосе проговорила Катя.

Серега было взметнулся. Глаза стали растерянные, почти что жалкие.

– Нет! Сиди уж! – Остановила его сестра. – Вовка, сынок, иди, встречай!

Следующая минута, казалось, тянулась вечность.