Ангареттис

Взяв у Сафисы листок и тонко заточенный карандаш, Лерика задумалась. При Гардене тоже не стоит рисовать единорогов и прочее, что может её выдать. Да и предметы: начнут материализовываться. Вот удивились бы Гарден с Сафисой, увидев, как появляются сами собой разные вещи. Лерика улыбнулась и в этот момент заметила, что Гарден наблюдает за ней. Ну вот. Но он уже разглядывал рисунок Сафисы.

– Хорошо рисуешь, – похвалил Гарден.

– Спасибо, – Сафиса довольно улыбнулась.

«Самое лучшее – это рисовать природу, обычную, из этого мира», – подумала Лерика.

И принялась изображать на бумаге горы, видневшиеся над лесом. Местами скалистые, местами пологие, с лесистыми плато, горы были прекрасны, не только на рисунке, но и вдали, за лесом.

– Красиво получается, – Гарден подошёл ближе. – Люблю горы!

– И я люблю, – согласилась с ним Лерика.

– А давайте в выходной в горы пойдём? – предложил Гарден.

– Здорово! – обрадовалась Сафиса. – Обожаю походы!

– Да, здорово, – Лерика улыбнулась.

Гарден молча наблюдал, как Лерика рисует последние штрихи.

– Подари мне этот рисунок, пожалуйста, – он снова обворожительно улыбнулся.

Его синие глаза так смотрели, что отказать было сложно. И Лерика вручила ему листок.

– Держи, так уж и быть. Я себе ещё нарисую.

В это время подошли Мика, Эрик и Тим. Тимми сегодня сразу пришёл с гитарой. От него не ускользнула последняя сцена, и поэтому он тут же подошёл к Гардену.

– Что это? Рисунок? С чего это Лерика дарит тебе рисунок?

– Он будет напоминать мне о том месте, где я жил, – Гарден обезоруживающе улыбнулся.

– А-а-а, – протянул Тим. – Ясно. Лерика, а мне нарисуешь что-нибудь?

– Нарисую, – пообещала Лерика, чтоб не обидеть друга.

– Тим, а хочешь, я тебе подарю рисунок? – спросила Сафиса и тут же протянула ему свой листок с пейзажем.

Тим растерянно взял его, свернул и положил в карман джинс.

– Тим, спой что-нибудь, – попросила Сафиса. – Ты так классно поёшь!

И пока Сафиса убирала все принадлежности в свой рюкзачок, Тимми, удобно устроившись, запел:

Осветив судоходный шлюз,

Лунный свет плавно падает вниз.

Осторожно ступив на карниз,

Ветер тихо играет блюз.

И на город пустив дурман,

Свои крылья расправила ночь.

И под музыку шествует прочь

Поседевший старик-туман.

И бессонница жаждет помочь

Юным Моцартам или Гюго —

Тем, зовёт за собою кого

Тихий блюз, улетающий в ночь.

– Здорово играешь! – похвалил Гарден.