Барабаны любви, или Подлинная история о Потрошителе

– Какой симпатяга, – сказал Фаберовский. – Очень похож на Байрона, которого заказала нам найти одна пожилая леди.

– У нас в Суррейской лечебнице тоже была дама, которая норовила узнать в своих соседях по палате разных знаменитостей вроде Байрона и Шелли. Сама она была леди Гамильтон, все время ходила беременной – с подушкой на животе, а в память об отце своих детей, адмирале Нельсоне, каждое воскресенье пускала корабли в луже во дворе.

– История леди Гамильтон занимательна, но мы приехали к вам, пан Оструг, совсем по иному поводу.

Старый мошенник провел гостей в гостиную, представлявшую болезненную смесь нищеты и претензий на роскошь. Квартал, где он проживал, никогда не входил в число хоть сколько-нибудь респектабельных, но Оструга это совсем не смущало и он смело украшал каминную полку статуэтками. В шкафу пылилось несколько книг по медицине, а перед камином стоял старинный, обитый вытертым до основы красным бархатом стул в стиле Людовика XIV.

Этот стул поразил Артемия Ивановича, словно он увидел перед собой воочию трон польских королей.

Пока Фаберовский излагал Остругу дело, пытаясь склонить того на участие в организации подпольной динамитной мастерской в Восточном Лондоне, Владимиров дважды обошел стул и торжественно воссел на него. Дальнейшего разговора он уже не слышал, так как в его голове роились прекрасные картины, словно сошедшие со страниц «Тысячи и одной ночи». Ему представлялось, что сидит он в гареме на царском троне, по одну руку от него сидит Ханна Мандельбойн, по вторую – жена доктора Смита, по третью – Пенелопа Смит, по четвертую – Розмари, а по пятую… Тут перед Артемием Ивановичем возник смутный образ его бывшей невесты, и он решил ограничиться четырьмя руками.

– Хорошо, я найду вам помещение, – согласился наконец на уговоры поляка Оструг. – У меня есть приятель, Скуибби, он живет в Уайтчепле и сможет посоветовать нам подходящее местечко.

– Только вам придется жить там, – сказал Фаберовский. – Приищем место, переедешь туда, а от этой квартиры откажемся.

– Нет, нет! – вмешался Артемий Иванович, с молниеносной быстротой сообразивший, что его грезы о гареме могут стать реальностью. – Я эту квартиру себе беру!

«Ну и слава Богу! – подумал поляк. – Все-таки меньше денег будет уходить в эту прорву. Он сейчас за день в «Гранд-Отеле» тратит больше, чем здесь за месяц.»

– Только вот трон оставьте! – засуетился Артемий Иванович. – Я на нем сидеть буду.