Операция «Наследник», или К месту службы в кандалах

 – Если только Владимиров сюда заявится, я ему шею сверну!

– Но Владимиров не может осуществить никакого побега! – сказал Бинт. – Я хорошо его знаю, мы вместе громили народовольческую типографию в Женеве четыре года назад. Никто его с собой не возьмет, разве что съесть в дикой тайге. И откуда у вашего поляка деньги, чтобы добраться до Лондона?

– Тогда это Селиверстов и прочие паразиты из охранки, – сказал Рачковский. – Больше ему взять денег неоткуда. Мне уже плохо от одной мысли о том, что Фаберовского они отпустили, а Владимиров сейчас дает показания в кабинетах Департамента полиции.

Из спальни вышла жена Рачковского с пухлым полуторагодовалым мальчиком на руках.

– Пьер! – вызывающе начала она и с надрывом в голосе сказала:

– Маленькому Андре пора спать, а ты тут кричишь, как какой-нибудь сельский кюре, стукнувший себя по пальцу молотком!

– Какой милый мальчуган, – улыбнулся во весь щербатый рот Продеус и сделал своими большими корявыми пальцами Рачковскому-младшему «козу».

При виде этих двух заскорузлых грязных бревен, направленных ему прямо в глаза, Андрюша заревел от испуга и Петр Иванович, доведенный до белого каления, заорал в бешенстве на жену:

– Ксения! Заткни этого говнюка чем-нибудь!

Обычно Ксения сама орала на мужа, поэтому она была шокирована такой несдержанностью супруга и гордо удалилась, на ходу стараясь убаюкать кричащего сына.

– Пьер, мне кажется, вы слишком волнуетесь из-за встреченного Ландезеном поляка, – сказал Бинт, проводив ее взглядом.

 – Разве он так страшен?

– Сам он, может, и не страшен, – ответил Рачковский, все еще тяжело дыша, – а вот то, что он, возможно, оказался в руках Секеринского и его клики, страшно. Два года назад, Анри, я совершил ошибку, возложив одно щекотливое дело на Гурина и Фаберовского. Они должны были выполнить некую черную работу и исчезнуть. Но они, как видите, не исчезли. А за то, чем они по моему плану занимались, по головке нас ни в министерстве, ни в департаменте не погладят.

Если все это всплывет на свет, на моей карьере будет поставлен жирный крест, сам я могу угодить в Сибирь, а тот, кто сменит меня на этом посту, может не пожелать возобновлять контракт с вами, Бинт.

– Надо мне было раздавить их еще тогда, в Остенде! – сжал свой огромный кулак Продеус. – Эх, если бы у нас на хвосте не висел Селиверстов!

Петр Иванович нервно покрутил обручальное кольцо на безымянном пальце правой руки.