Операция «Наследник», или К месту службы в кандалах

Пенелопа сразу почувствовала, что его настроение изменилось, и страшное напряжение, в котором она находилась с того момента, как узнала его во французском художнике три дня назад, отпустило ее.

– И еще я поднаторела в отваживании твоих кредиторов, – сказал она. – Например, мистера Ааронса.

– Какого еще Ааронса?

Фаберовский не помнил никакого Ааронса, которому он был бы что-то должен.

– Стивен, в практическом отношении ты совершенное дитя! Мистер Ааронс – казначей Уайтчеплского комитета бдительности, которому вы с Батчелором обязались найти Джека Потрошителя.

Если бы только знал, сколько сил и денег у нас ушло, чтобы уладить претензии мистера Ааронса! Батчелору пришлось продать агентство ради того, чтобы рассчитаться с ним.

Весь запас бешенства, раздражения и гнева у них вышел и Пенелопа с Фаберовским надолго замолчали. Только Какссон продолжала вдохновенно говорить, бичуя всевозможные грехи инородцев, топчущих древнюю британскую землю.

– Барбара, сходите на улицу и возьмите кэб, – сказала Пенелопа, желая поскорее отослать куда-нибудь свою компаньонку, чтобы остаться с поляком наедине.

– Я не могу оставить вас тут одну с этим варваром, милая Пенни, – заявила та. – Тем более что в эти места редко заезжают кэбы и мне придется слишком долго стоять на улице, чтобы нанять его.

Неужели нельзя послать прислугу?

– Я прошу вас, Барбара. Я не могу приказывать прислуге в этом доме, а мистер Фейберовский едва ли окажет нам такую любезность.

– Пенелопа права, мисс Какссон. От меня вы любезности не дождетесь. Катитесь отсюда на улицу и чем дольше вы там будете находится, тем лучше.

– Вы наглый, невоспитанный хам! – вскричала Какссон.

– А еще я Джек Потрошитель. Батчелор, вышвырните эту даму за дверь, если она добровольно не желает покинуть эти стены.

– Но Стивен, это слишком жестоко!

– Зато правильно.

Батчелор направился к мисс Какссон, растопырив свои громадные, поросшие рыжей шерстью лапы, словно собираясь поймать курицу, и компаньонка, презрительно фыркнув, удалилась.

Спустя минуту Батчелор вынес в сад два еще не сожженных венских стула и поставил их под деревом, жестом пригласив Фаберовского и девушку садиться.

Они сидели и не отрываясь глядели друг на друга. Пенелопа заметила, как постарел поляк, его лицо осунулось, приобрело землистый цвет, вокруг глаз появились глубокие морщины, а руки стали обветренными, мозолистыми и с обломанными ногтями.