Штурмак. История вторая. Пламя в ночи.

– А ты не гонишь, чего тебя хвалить, – махнул рукой пьяница.

– Значит сейчас и начну. Метлу возьму и выгоню.

– Я ж про питьё! Вот ты злая какая женщина, оказывается. А я всё думаю, что это вы с Лоскутиком на ножах? Так это просто ты в общении такая…

– Ну? Какая? – с вызовом уточнила Хулда. – Сразу скажешь или мне за скалкой сходить?

– Как мыльня, если в ней с кипятком переборщить. Горячая и… душная!

– Больше не налью!

– Не нальёт, – подтвердил кобольт.

– Тут беда в городе, а вы к словам цепляетесь.

– Надо князю сообщить! – твёрдо сказала девушка. – Он разберётся!

– Игнац также считает, – удивился Шульц.

– Значит, решено!

– А кого пошлём?

– Тебя.

– Не, я не могу. Какой из меня гонец?

– Действительно, – потёр щёку Анико. – Ты ж весь город опозоришь. А что обер-бургомистр?

– Дома сидит. Он точно не пойдёт и посылать никого не будет.

– Чего это он?

– Я так понял, что воины Истинного Треугольника к подобной странности причастны.

– Может, он хоть письмо отправит? – с надеждой спросила Хулда. – Давайте я схожу?

– Если нашего гроссбауэра застращали, так бургомистра тем более. Он же синеглазому дал разрешение бумажки с услугами распространять, – напомнил кобольт.

– Пособничество! – деловито сообщил пьяница.

– Надо с Бернхардом поговорить. Я бы вечерком объявил на всю харчевню, что зверюгу эту изловить надо, но мне нельзя.

– А, может, сами? – предложила Хулда.

– Слышал я, что и женщины воевать умеют, порой даже успешно, но ты на таких не очень похожа, – признался кобольт, внимательно разглядывая Джебург.

Девушка приосанилась, придала лицу серьёзный, сосредоточенный вид, но всё равно больше напоминала симпатичную домохозяйку.

– Не, – покачал головой Анико. – На воительницу не смахиваешь, на грозную – тем более.

– Чтобы побеждать в сражениях, не всегда нужна сила.

– С таким личиком, как у тебя? – кобольт с сомнением посмотрел на девушку. – Подожди, что ты задумала?

– О! – торжествующе воскликнула Хулда. – Поверь, мне есть, чем удивить! Обсудим это, когда стемнеет. Только арфисту не говорите.

Роттен, окутанный ночной тишиной, изредка нарушаемой перепалкой сверчков, спокойно спал. У местной ратуши стояли две фигуры, без слов взирая друг на друга.