Чумной доктор

Заказов могло быть навалом, и чтобы потом с трудом не сводить концы с концами, я спал от силы пару-тройку часов в день, все остальное время посвящая чтению перед микрофоном.

Замечательно же, когда занимаешься любимым делом?

К дополнению моего скромного портрета следует добавить то, что я не женат, у меня нет детей, да и нет семьи как таковой в принципе. За всю жизнь я официально практически нигде не работал, друзей мог сосчитать по пальцам одной руки, а лет до двадцати пяти, как главный герой «Венецианской трилогии» Брэдбери, даже боялся женщин.

В то раннее сентябрьское утро, которое перевернуло мою жизнь, в нелегкой работе чтеца аудиокниг сложилась непростая ситуация. К понедельнику сразу три заказчика аудио своих любимых произведений ждали выполненную работу. Я мог затянуть выполнение заказов еще на пару дней, но тогда лишился бы в совокупности семи тысяч, нагло запрошенных как наценку за быструю начитку. Роскошь лишиться такой суммы, на которую я спокойно мог жить почти две недели (с нынешними то грабительскими ценами на одни только продукты!), позволить себе было нельзя.

Я разрешил себе краткий сон с часу ночи до пяти утра, и уже в три минуты шестого был у компьютера, где на экране призрачно мерцал в предрассветных сумерках текст книги, а микрофон жаждал слышать из моих уст новые слова.

Начитав примерно пятнадцать минут текста, я сбился и остановил запись. Переслушал начало, подивился тому насколько сонно и хрипло звучит мой голос, и как безобразно шепелявит во многих местах.

Все-таки утро не самое идеальное время для работы с голосом. И как только ведущие радиостанций держат себе в форме почти каждый день? Загадка и только.

Я удалил файл с неудачной начиткой и решил выйти на балкон, где царила бодрящая сентябрьская прохлада. Глядя на город, разминал затекшие конечности. По мышцам растекалась не самая приятная усталость. То ли тело еще собиралось нежиться в этот ранний час в кровати, то ли… Меня слегка передернуло от мысли, что я вдруг подхватил вирус и заболел.

Не то чтобы я его сильно боялся или, как некоторые дураки, не верил вообще, но опасался. Этот вирус, как и любой другой, становился русской рулеткой. Ты не знал, что будет и как. Он может тебя ранить, а может убить. А то и вовсе не задеть, если барабан вдруг окажется пустым.

За окном, где пролегала улица, на которой располагался дом, было царственно тихо.