Лихие люди

 – весело ответил Ванька – И завтра же и порубаю.

Рыжебородый ещё немного подумал, посмотрел на Ваньку и махнул рукой:

– Делай, как знаешь!

Ванька потащил телегу по дороге, как ещё недавно тащила её убитая им же лошадь.

Рыжебородый тем временем посмотрел на Селивана, Сысоя и Егора, кивнул в сторону убитых и сказал:

– Ну что, пошли хоронить.

***

Рыжебородый и Селиван взяли за руки и за ноги один труп, а Егор и Сысой – другой. Все шестеро (четверо живых и двое мёртвых) свернули направо от дороги и углубились в чащу.

Тащить покойников ночью по бурелому было непросто. Кто-то постоянно спотыкался и чертыхался. Шли долго, около часа, и наконец, вышли на большую поляну. Поляна эта была так глубоко скрыта в чаще, что о ней никто не знал и знать не мог, даже крестьяне из близлежащих деревень. Поляну эту разбойники нашли случайно, и решили на ней хоронить убитых.

Не все понимали, почему именно атаман настаивал на том, чтобы убитых хоронить, и не давал снимать с них рубахи и нательные кресты.

Ванька, к примеру, считал – что гораздо удобнее было бы снять с трупов всю одежду и бросить их в лесу – волки тут же съедят. Но рыжебородый упорно раз за разом настаивал на своём. Селиван предположил, что делал он это для спасения своей грешной души, чтобы хоть что-то по-христиански было. Лучшего объяснения всё равно никто придумать не смог, а сам рыжебородый никакого объяснения не давал. На том и успокоились.

Трупы положили на поляну. Сысой ушёл куда-то, и принёс припрятанные возле поляны два деревянных заступа.

Рыжебородый взял один, Селиван – второй, и стали рыть могилу. Когда устали – отдали заступы Егору и Сысою и рыть стали они. Когда могила была вырыта, в неё скинули трупы, засыпали их землёй, накидали сверху травы и мха, и пошли назад. Надгробных речей никто не говорил, заупокойную – не прочитал, да и креста на могиле не поставили. Не поставили его, естественно – потому, чтобы наткнувшийся вдруг на поляну крестьянин-грибник, не понял что перед ним могила.

Когда четверо вновь дошли до дороги – они уже еле держались на ногах. Однако все понимали, что предстоял ещё один, самый трудный переход.

Возле дороги они встретили Ваньку, который был всё так же бодр и свеж. Казалось, что ему всё нипочём.

– Спрятал телегу? – спросил у Ваньки рыжебородый.

– Спрятал, атаман. – оскалил зубы в улыбке Ванька.

– Добро. Ну пошли к погребу.

Все свернули налево от дороги и стали вновь подниматься на холм.