Последняя тайна Патриарха

 – Ведь одна нога на протезе, а другая – не лучше протеза…»

Свиток остался лежать на столе, отбрасывая на белую льняную скатерть изжелта-масляный отсвет… Он словно пульсировал, символы шевелились и дрожали, то наливаясь густой чернотой, то бледнея, почти исчезая…

Но вот Владыка вернулся, прижимая к груди огромный фолиант. Никита и Настя сидели, внимательно разглядывая померкший сапфир. Подтверждалась давняя догадка Никиты: перстень действовал только при драматическом или судьбоносном повороте событий, – странный предмет такие моменты как-то чувствовал… А в спокойной обстановке был… да просто прабабкина побрякушка, семейная драгоценность не из самых дорогих.

Таких полно во многих шкатулках, запрятанных в дальний угол комода с бельишком…

Уставший за бессонную ночь Данила задремал на стуле… Но он тут же очнулся – присутствие Серафима словно пробуждало все силы человеческие.

– Вот! – старец перевел дух, осторожно положив на стол книгу в кожаном переплете, испещренном бурыми и белесыми пятнами, оставленными временем, пожарами, сыростью и не всегда бережным хранением.

Было видно, что фолиант пережил многое на своем веку.

– Здесь приведен только какой-то отрывок… Вероятно, это перевод еще более древнего текста… не этого ли, что на свитке? – пальцы едва касались ветхих страниц со старославянской вязью, малопонятной не только Никите, но и Насте и даже Даниле. Огласовки и вышедшие из употребления буквы делали его до странности похожим на затейливые иероглифы свитка.

Впрочем, все непонятное схоже…

Но вот Владыка нашел то, что искал, и нараспев стал читать слова, смысл которых не сразу доходил до ребят. Собственно, и вообще не доходил. Когда он окончил чтение, в ушах Никиты, хорошо знавшего только трехэтажные армейские «конструкции» да тактико-технические данные различного оружия, стоял звон. Но и остальные внимавшие как-то смущенно моргали – тоже не поняли ни слова.

– Что ж, постараюсь перевести вам эти слова, в них ключ к пониманию происходящего.

Жаль, что нынешняя молодежь так плохо знает язык предков. Ты вот, Данила, всякую экзотическую абракадабру изучаешь, а своих корней не знаешь толком. Ведь когда-то на Руси так не только писали, но и говорили! – сказал Серафим, пряча лукавую улыбку в густых седых усах. Ему, пастырю душ, не впервой было встречаться с… как бы это аккуратнее… с определенным уровнем знаний. Данила смущенно пробормотал, что всего знать невозможно и не положено.