Петровские казармы

Спички, найденные в кармане убитого, судя по этикетке, произведены на Московской спичечной фабрике Гезена и Митчинсона, основанной в сорок восьмом году все того же девятнадцатого века Августом Матвеевичем Гезеном. Как ты понимаешь, без привлечения специалистов и здесь не обошлось…

Лавров многозначительно замолчал, не преминув в очередной раз подчеркнуть недюжинность своих усилий. Гришин страдальчески простонал:

– Лёша…

– Так и быть, продолжаю. Оригинальная этикетка на коробке, возможно, уникальна, но сама по себе еще ничего не значит.

А вот фосфорные спички внутри… С этого места внимательно следи за каждым моим словом… Да будет тебе известно, такие спички представляли большую опасность, поскольку загорались от малейшего трения обо что угодно, и выпуск их был прекращен в России примерно в тысяча восемьсот шестидесятом, как только из-за границы стали ввозить более безопасные «шведские».

Гришин недовольно покосился на друга.

– Красиво рассказываешь. Очень познавательно и для общего развития полезно.

Но хотелось бы услышать выводы.

– Выводы – это, Андрюша, по твоей части. Мое дело – исследование предоставленного материала, – скромно рассудил эксперт. – Не отрицаю, существует вероятность фальсификации. Можно, конечно, предположить, что мундирчик бутафорский, а сигары и спички – имитация под старину. Только, кто и зачем стал бы затевать такое? И уж больно все одно к одному сходится… Улавливаешь, о чем я?

Гришин вздохнул:

– Улавливать-то улавливаю, да что толку. Выходит, у меня на руках криминальный труп.

Никаких документов, удостоверяющих личность, при нем нет, зато имеется солидное собрание раритетов позапрошлого века.

Сохраняя на лице полнейшую невозмутимость, Лавров уточнил:

– Думаю, правильнее было бы сказать: середины девятнадцатого столетия. Еще точнее – если проанализировать и обобщить исходные данные – периода с сорок восьмого по пятьдесят третий год включительно. Вот так! На этом объективная часть заканчивается. Единственное, что смущает…

Поскольку сыщика, в отличие от эксперта, смущало слишком многое, он не без иронии переспросил:

– Единственное?

Лавров проигнорировал вопрос и как ни в чем не бывало продолжил:

– Дело в том, что сигары в превосходном состоянии – словно только что с фабрики.

А за полтораста лет листья табака, как ты их ни храни, просто обязаны были превратиться в труху.

Андрей снова тяжело вздохнул и покачал головой:

– Иногда, Лёша, я тебе искренне завидую. Мне бы твои заботы.