Петровские казармы

Впрочем, замечание дельное.

Эксперт пожал плечами:

– Я сказал, ты услышал. Думай.

Гришин немедленно последовал доброму совету и погрузился было в размышления, но спохватился:

– Совсем из головы выскочило. А орудие убийства? В смысле, нож?

– Кинжал, – снисходительно поправил его Лавров. – Если уж быть совсем точным, то стилет*. Клеймо мастера-оружейника отсутствует, так что возраст определить затруднительно, но вещь старинная, не новодел точно. В шестнадцатом-семнадцатом столетии такие штучки пользовались бешеной популярностью у наемных убийц и, как ни странно, у экзальтированных дам, но постепенно вышли из моды, а в последнее время и вовсе встречаются крайне редко.

Я лично за шесть лет держал в руках стилет лишь однажды. А через меня, сам знаешь, холодного оружия прошло немало… На рукоятке обнаружены два отпечатка папиллярных узоров пальцев рук, пригодных для идентификации. По картотеке проверили. Увы, ничего.

– Жаль… – разочарованно протянул Гришин. – Я, конечно, не очень-то и рассчитывал, но могло ведь и повезти.

Спасибо, Леша. С меня поляна.

– Это само собой.

Проезжая по Садовому кольцу мимо станции метро «Парк Культуры», Андрей решил заскочить в судебно-медицинский морг № 2, благо пробок не наблюдалось, а до переулка Хользунова, где данное учреждение располагалось, было рукой подать. Он позвонил работавшему там знакомому судмедэксперту, видному пециалисту по вскрытиям, имевшему сомнительное счастье ежедневно посвящать этому занятию по нескольку часов.

Несмотря на возражения доктора,

*Стилет – колющее холодное оружие, кинжал итальянского происхождения с прямой крестовиной и тонким узким клинком.

Гришин обещал быть минут через пять-десять, поклялся, что отнимет совсем немного его драгоценного времени, и получил-таки «добро» на краткосрочный визит. Геннадий Петрович Ивлев, тот самый эксперт, совершенно седой пятидесятилетний мужик с внешностью и походкой Лесли Нильсена* вынырнул в коридор из-за двери с интригующей таличкой «Посторонним вход воспрещен».

Для своих Ивлев был просто Петровичем и никак иначе, поскольку ему так больше нравилось. Он почему-то терпеть не мог, когда к нему обращались по имени и отчеству. От врача вкусно пахло шашлыком и смесью букетов разных вин.

– Привет, Гришин. Чего тебе? Только излагай пошустрее: у нас фуршет в разгаре. Стол – сказка!

Андрей укоризненно покачал головой и произнес с издевкой:

– Поражаюсь, какие же вы, медики, черствые и бездушные.