Варяг

А верно ли, будто в окияне вода солона? А сказывают, ежели всё на восход идти, страна есть, где люди на головах ходят, то правда ли? А край земли в которой стороне? И прочее в том же роде.

Решительный настрой юной особы начисто исключал возможность отмолчаться. Надо было что-то отвечать. Сначала Эрик делал это нехотя, из-под палки, лишь бы она поскорее от него отвязалась, но незаметно для себя втянулся, может потому, что давненько уже не встречал людей, обуреваемых такой, без преувеличения, всепоглощающей жаждой познания.

Это было похлеще киножурнала «Хочу всё знать»! Он недоумевал, откуда вообще могла возникнуть подобная заинтересованность у девицы, которая в жизни своей ничего кроме отнюдь не стольного града Козельска в глаза не видывала, да и то по большей части изнутри, потому что за стены её вряд ли кто далеко выпустил бы.

Не факт, что она умела писать и читать, но вопросы подбрасывала чумовые – не вдруг найдёшься, что сказать. Так что, Эрику приходилось реанимировать в памяти кое-какие подзабытые за ненадобностью энциклопедические сведения.

Но, даже если ответ был очевиден, его еще требовалось изложить соразмерно с уровнем подготовленности не обременённой ни образованием, ни житейским опытом девчонки. Словом, всё это было увлекательно, но вовсе не просто.

Викторина продолжилась бы, вероятно, до вечера, но в какой-то момент у Эрика то ли из-за раны на затылке, то ли из-за чрезмерного умственного напряжения, разыгралась мигрень.

– Всё, девонька. Дай передохнуть, а то у меня уже башка раскалывается.

Помилосердствуй, – взмолился он, укладываясь на сено, и с усталой улыбкой добавил: – Я ж всё-таки раненый.

– Ой! – спохватилась она, бросив взгляд в оконце. – Уж полудновать пора, а ты всё без роздыху. А тятя наказывал покою те дать.

Он и глазом моргнуть не успел, как Предслава выпорхнула из комнаты. Просвещая по мере сил любознательную девушку, Эрик тоже времени даром не терял и сам мимоходом выяснил у нее кое-что такое, о чём раньше понятия не имел.

Узнал, что нашельцем называют пришлого человека, гридня – вовсе не зал для торжественных сборищ, как он поначалу подумал, а казарма для дружинников, гридей то есть, что тиун – княжеский управляющий. Негусто, ну да не беда, утешил он себя. Лиха беда начало.

Вечером его навестил седой лечец Серьга – так к нему вчера обращался Возгарь. Как уже говорилось, внешне он больше смахивал на лесного разбойника или сказочного колдуна, чем на доброго доктора.