Варяг

Ирония иронией, но в одно прекрасное утро Эрику довелось стать очевидцем выяснения отношений между такими молодыми да ранними «головокруженцами» и умением, помноженным на опыт. Случай имел место где-то в середине ноября. К тому времени с неделю уже стояла ненастная погода, когда от рассвета до заката небо затянуто тяжелыми свинцовыми облаками, а солнце, если и пробивается сквозь серую хмарь, то лишь на минуту-другую, чтобы снова исчезнуть в наползающих тучах, целыми днями сыплет снег, переходящий в дождь, и наоборот, а по ночам подмораживает так, что поутру вчерашние лужи подёргиваются хрустким ледком.

Всё шло к тому, что предсказание бабки Алексихи о ранней зиме и впрямь не сегодня-завтра сбудется.

А то памятное утро выдалось на удивление прекрасным. Спозаранку нежданно-негаданно вдруг растеплилось, небо очистилось, и выглянуло солнце – этакий прощальный привет всему живому от надолго покидающего землю тепла. Народ вывалил из домов на улицы, дивясь нежданному подарку природы. Дружинники, свободные от службы, тоже в стороне не остались: все, сколько их ни было – а набралось порядочно, под сотню, уж точно, – заполнили пожухлую лужайку перед крыльцом гридни.

Настроение у всех было самое благодушное. Те, кому на месте не сиделось, быстро нашли себе занятие: выбрали местечко посуше и под смех товарищей затеяли сначала борцовскую потасовку, а потом, так же играючи, взялись за мечи, энергия-то ключом бьет. Остальные, по большей части наслаждались ничегонеделанием, как, к примеру, Возгарь, который присел на бревнышко, привалился могучей спинищей к поленице и, сощурившись, этаким котярой грелся на солнце.

Кстати, о Возгаре. Здоровяк, что, в общем-то, было очевидно с самого начала, оказался открытым парнем, вовсе не из тех, кто таскает камень за пазухой. Несмотря на имевшую место, деликатно выражаясь, размолвку, произошедшую между ними при первой встрече, он на Эрика обиды не затаил, рассудив, видимо, по простоте душевной: «Всё по-честному: напросился – получил. А коли не совладал, себя вини…».

Кто, как ни он, после того возился с полубесчувственным варягом: буквально на себе оттащил его сначала в мыльню, а потом довёл до Изборова двора. Ничего кроме симпатии такой поступок бесхитростного богатыря у Эрика вызвать, конечно же, не мог и неудивительно, что они сдружились. Одни словом, в отношении этих двоих подтвердилась в высшей степени сомнительная истина: ничто так не способствует установлению крепкой дружбы, как пара добрых оплеух.