Трое

Я как-то пыталась ходить с ним, но быстро отказалась от этой идеи, потому что вставать вовремя у меня получалось с трудом. В итоге Мирон успокоил меня тем, что считает мою фигуру идеальной и ничего не хочет в ней менять, так что я с чистой совестью продолжаю спать до семи утра.

Я выскальзываю из кровати и, подобрав с пола пижамный топ и скомканные стринги, забираюсь в душ. Нарочно делаю воду похолоднее, чтобы смыть с себя дрёму, и, поражённая внезапным воспоминанием, застываю, уставившись в намокшую стену.

Руслан видел нас ночью. Заглядывал к нам в спальню. Как такое могло случиться? Он открыл дверь? Или её забыл запереть Мирон?

Вода продолжает скатываться по моему лицу и волосам, пока мысли одна за другой вращаются в голове по зацикленному кругу. Мне нужно сказать об этом Мирону. Да, нужно. Но что, если он разозлится на Руслана, и я стану причиной их конфликта? Они дружат всю жизнь. Может быть, я всё не так поняла и он просто проходил мимо? Как вообще себя вести в подобных ситуациях?

Простояв так минут десять, но ни к чему не придя, я сушу волосы, натягиваю топ и джинсы и выхожу из спальни.

Вспомнив, что могу быть не одна, затаиваю дыхание и прислушиваюсь. В квартире царит расслабленная утренняя тишина, нарушаемая лишь щебетанием птиц из окна, и я беззвучно выдыхаю. Кажется, Руслан уехал. Вот и прекрасно: скорее всего, мы не увидимся ещё пару недель, и к тому времени этот неловкий инцидент исчезнет как из моей, так и из его памяти.

Я иду на кухню, где готовлю традиционный завтрак: омлет со шпинатом, который любит Мирон и который за время совместного проживания успела полюбить я. Проигнорировав кофемашину, по старинке варю кофе в турке и, оставив его остывать, перемещаюсь в ванную комнату. Её я люблю гораздо больше, чем душевую в спальне: в ней больше света и есть удобное зеркало для нанесения макияжа.

Быстро причёсываю волосы, забираю их в высокий хвост и подкрашиваю ресницы. Выпрямившись, оцениваю свое отражение в зеркале и, слегка приподняв уголки губ вверх, заправляю выбившуюся бретельку бюстгальтера под ткань топа.

Вряд ли моё лицо можно назвать эталоном золотого сечения, но я всё равно его очень люблю. Уже собираюсь выйти, но в этот момент дверь неожиданно открывается, и в неё, словно в замедленной съемке, заходит Руслан. Судя по всколоченным тёмным волосам, он только что встал, и сейчас я впервые вижу его без футболки.