Одолей меня

Они живут свободно в собственных домах с роскошной обстановкой.

Собравшиеся здесь мужчины и женщины презрительно ухмыляются в ответ на речь Джульетты – они не желают принимать ее версию мира. Не желают терять ни свой чин, ни привилегии. Все, о чем говорит Джульетта: о неудачах Оздоровления, о необходимости начать все заново, вернуть людям дома, семьи, право голоса…

Ее речь – угроза для их образа жизни.

А потому меня совершенно не удивляет, что терпение толпы лопается. Чувствую стремительно нарастающее раздражение, и когда кто-то вскакивает на ноги и кричит на Джульетту – высмеивает ее, – понимаю: добром это не кончится.

Джульетта пока сдержанна, продолжает говорить, хотя большинство уже орут на нее. Они трясут кулаками и требуют, чтобы она ушла со сцены, требуют изгнать ее за измену, заточить в тюрьму, как минимум за кощунственную речь против Оздоровления, ее голос едва слышен из-за шума.

И тогда Джульетта начинает кричать.

Это плохо. Просто паршиво, мои инстинкты призывают меня к панике, ясно, что в этой бойне только один конец.

Я стараюсь сохранить хладнокровие, незаметно оглядываюсь, но когда ловлю взгляд Уорнера, понимаю: он чувствует то же самое.

Мы оба понимаем.

Миссия провалилась.

Надо убираться отсюда ко всем чертям как можно быстрее.

Как вдруг…

– Это засада. Скажи своим. Немедленно уходите.

Что за черт! Я резко оглядываюсь, чуть не падаю. Назира. Я слышу Назиру. Я уверен – голос ее. Только нигде саму ее не вижу.

Я умираю? Наверняка.

– Кенджи.

Послушайся меня.

Я застываю на месте.

Чувствую тепло ее тела. Чувствую ее губы возле моего уха, кожей чувствую ее легкое дыхание. Я знаю, как это делается. Черт, это изобретение – мое.

– Ты невидима. – Я едва шевелю губами.

Ее волосы щекочут мне шею, когда она наклоняется ближе, и я сдерживаю дрожь. Так странно. Так странно ощущать сразу столько чувств.

Ужас, страх, беспокойство, желание. Я сбит с толку. Ее ладонь на моей руке, когда она говорит:

– Надеюсь, смогу объяснить позже.

Но ты уже понял. Сейчас вам надо бежать.

Черт!

Поворачиваюсь налево, к Иану, шепчу:

– Все, брат, ретируемся.

Иан смотрит на меня, его глаза на секунду расширяются, потом он хватает Лили за руку и командует:

– Марш! БЕГОМ!

Грохочет выстрел и… тишина.

Все вокруг вдруг резко затормаживается. Все движения вязнут в тишине, как при замедленном воспроизведении. Я даже могу видеть пулю: как она летит, неотвратимо, мощно, прямо Джульетте в лоб.