Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня

Помнишь, мы подготовили тебе что-то особенное?

– Ой, как интересно!

Я тихо шла за Уинстоном по темным коридорам. Подземный мир тих, его обитатели спят. Я спросила Уинстона, почему он на ногах так рано.

– Я считаю, за завтраком тебе нужно со всеми познакомиться. Так ты легче привыкнешь к заведенному порядку и сразу начнешь обучение. – Он оглянулся. – Мы все должны научиться управлять своими способностями. Плохо не уметь контролировать себя.

– Подожди, ты что, тоже?..

– Нас тут таких ровно пятьдесят шесть.

Остальные – члены семьи, дети, близкие друзья, желающие помочь. Да, я один из пятидесяти шести. Как и ты.

Я едва не наступаю Уинстону на пятки, пытаясь поспеть за ним, таким длинноногим.

– А что ты умеешь?

Он не ответил. Мне показалось, что Уинстон покраснел.

– Извини. Я не хотела любопытствовать… Зря спросила.

– Все нормально, просто я считаю свою способность дурацкой. Столько всего можно уметь… – вздыхает он. – У тебя хоть что-то интересное.

Я останавливаюсь, неприятно удивленная.

– Ты считаешь это соревнованием? У кого фокусы сложнее? Кто может причинить больше боли?

– Я не то хотел сказать…

– Я не считаю интересной способность случайно убить человека. И не считаю интересным всю жизнь бояться коснуться чего-то живого.

Уинстон стиснул зубы.

– Я не имел в виду ничего подобного. Я лишь хотел бы быть более полезным.

Я скрестила руки на груди.

– Можешь не говорить, если не хочешь.

– Я… очень… гибкий, – признался Уинстон.

– То есть можешь изогнуться кренделем?

– Конечно.

Или растянуть себя, если надо.

– Покажи!

Уинстон поправил очки, посмотрел в обе стороны пустого коридора и обмотал руку вокруг талии. Дважды.

Я открывала и закрывала рот, как рыба.

– Вот это да!

– Это глупо! – бросил он. – И бесполезно.

– Ты чокнулся? – возмутилась я. – Это же невероятно!

Но Уинстон уже выпрямил руку и пошел вперед. Мне пришлось перейти на бег.

– Не будь к себе слишком строг, – говорила я. – Чего здесь стыдиться?

Но Уинстон не слушал, а я удивилась тому, что стала мотивационным оратором.

Когда же ненависть к себе сменилась приятием себя такой, какова я есть? Когда научилась сама строить свою жизнь.

Уинстон ведет меня в ту самую комнату, где я впервые увидела его, – белые стены, маленькая кровать. Сейчас в комнате ждут Адам и Кенджи. Я вдруг занервничала.

Адам встает. Он стоит без поддержки и выглядит… идеально. Красив, невредим. Ни единой капли крови на теле.