Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня

Чьи-то руки удержали меня за плечи.

– Как ты себя чувствуешь? – Уорнер вглядывается мне в глаза.

Память сразу возвращается. Воспоминания жгут глаза – я снова вижу перед собой лицо Дженкинса. Размахивая кулаками, кричу, чтобы Уорнер отошел от меня, извиваюсь, вырываясь из его хватки, но он лишь улыбается. Даже посмеивается. Мягко опускает мои руки, вытянув их вдоль тела и придержав.

– Ну, хоть проснулась, – хмыкнул он. – Ты заставила меня минуту поволноваться.

Меня бьет крупная дрожь.

– Убери от меня лапы.

Он пошевелил пальцами в перчатках у меня перед носом.

– Я защищен, не беспокойся.

– Ненавижу тебя!

– Сколько страсти, – снова смеется Уорнер. Он совершенно спокоен, его искренне забавляет эта сцена. Он смотрит на меня мягче, чем я ожидала.

Отворачиваюсь.

Уорнер встает с коротким вздохом.

– Вот, – говорит он, потянувшись к подносу на маленьком столике. – Поесть тебе принес.

Воспользовавшись возможностью, сажусь и оглядываюсь. Я лежу на кровати, покрытой парчой, золотой с бордовым, будто запекшаяся кровь.

Пол устлан мягким дорогим ковром цвета летнего заката. В комнате тепло. Она не больше моей, с обычной здешней меблировкой – кровать, гардероб, тумбочки, огромная хрустальная люстра. Единственная разница – здесь есть вторая дверь, а на угловом столике горит свеча. Не видев живого пламени так давно, что потеряла счет времени, я подавила желание поднести руку к свече и потрогать пламя.

Выпрямляюсь, не касаясь спиной подушек, сделав вид, что мне неудобно.

– Где я?

Уорнер, подойдя с тарелкой хлеба и сыра в одной руке и стаканом воды в другой, оглядывается, словно видит комнату впервые.

– Это моя спальня.

Если бы голова так не раскалывалась, я бы кинулась бежать.

– Отведи меня в мою комнату. Я не хочу тут находиться.

– Однако ты здесь. – Он садится в ногах кровати, в нескольких футах от меня, и пододвигает мне тарелку. – Пить хочешь?

Оттого ли, что не могу мыслить связно, или от смущения, но я пытаюсь увязать полярные настроения Уорнера.

Вот он протягивает мне стакан воды, хотя только что вынудил устроить пытку невинному человеку. Подношу руки к глазам и разглядываю пальцы, словно впервые их вижу.

– Не понимаю.

Наклонив голову набок, он смотрит на меня так, словно я случайно получила серьезную травму.

– Я спрашиваю, пить хочешь? Разве это сложно понять? – Пауза. – На, выпей.

Беру стакан, смотрю на него, перевожу взгляд на Уорнера, потом на стены.

Наверное, я сошла с ума.