Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня

Вооружены и очень опасны…

Ноги сводит судорогой, лицо обтянуто, в горле пересохло, отчаянно хочется воды. Не знаю, далеко ли мы убежали. Я думаю только о топоте солдатских ботинок по тротуару, визге покрышек машин, выезжающих из подземного гаража, вое сирен у нас за спиной.

Оглянувшись, вижу кричащих людей, бегущих в укрытия, бросающихся в стороны от солдат, проводящих спешные обыски, колотящих в двери, проверяя, не укрылись ли мы внутри. Адам тянет меня подальше от цивилизации, направляясь к старым нежилым районам: маленькие магазинчики и кафе, узкие переулки, пустые игровые площадки.

Из прошлой жизни помнится, что ходить на неконтролируемые земли строго запрещено. Это запретные территории, где все сломано, изъедено ржавчиной, опустошено, безжизненно. Ходить туда нельзя никому, даже солдатам.

Быстро идем по этим улочкам, стараясь скрыться от глаз преследователей.

Солнце прокатилось по небу и понемногу подходит к краю земли. Скоро наступит ночь. Сколько всего случилось за один день! Я не оставляю надежды выжить, но не представляю, куда мы идем.

Спросить у Адама мне не пришло в голову.

Мы много раз меняли направление: резко поворачивали, проходили несколько футов и поворачивали назад. Я думала, что Адам старается запутать след и/или отвлечь преследователей. Я могла только не отставать.

Это мне не удавалось.

Адам – тренированный солдат, самой природой предназначенный для подобных нагрузок. Он умеет убегать, оставаться незаметным, двигаться бесшумно.

Я, напротив, слабая, сломленная девчонка, почти год сидевшая взаперти. Легкие горят от усилий вдохнуть кислород и свистят с каждой попыткой выдохнуть углекислый газ.

В конце концов я начинаю задыхаться так отчаянно, что Адам втаскивает меня в ближайший переулок. Он дышит чуть чаще обычного, зато я согнулась пополам, силясь отдышаться и ненавидя слабость своего обмякшего тела.

Адам приподнимает мое лицо и вглядывается в глаза.

– Дыши, как я, о’кей?

Я только хриплю.

– Джульетта, соберись.

 – Его взгляд настойчив и бесконечно терпелив. Адам держится бесстрашно, я завидую его самообладанию. – Надо успокоить сердце, – говорит он. – Дыши, как я.

Он делает три коротких вдоха, задерживает дыхание на несколько секунд и выпускает воздух длинным выдохом. Я повторяю за ним. Получается средне.

– Ладно, тогда подыши, как… – Он не договаривает, резко смотрит наверх и долю секунды оглядывает пустынную улицу.

Выстрелы разрывают воздух.