Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня

Какие они громкие, от этих звуков трескаются все кости в моем теле… Ледяной холод проникает в кровь, когда я понимаю: меня они убить не хотят. Они стреляют в Адама.

Меня душит новая тревога. Я не могу допустить, чтобы его ранили.

Только не из-за меня.

У Адама нет времени выравнивать мне дыхание и приводить в чувство. Он подхватывает меня на руки и по диагонали перебегает в соседний проулок.

Он бежит со мной на руках.

Я дышу.

Он кричит:

– Обними меня за шею!

Я отпускаю судорожно сжатую футболку Адама и смущенно закидываю руки ему на шею.

Он поправляет меня, свою ношу, так, что я оказываюсь выше, ближе к его груди. Он несет меня легко, будто пушинку.

Закрываю глаза и прижимаюсь к его шее.

Сзади стреляют, но даже я могу определить, что палят слишком далеко и явно не в нас. Мы ненадолго оторвались. На машинах они нас не найдут – Адам избегает больших улиц. Он словно держит в голове карту города. Он, кажется, знает, что делает, будто давно это планировал.

Пятьсот девяносто четыре вздоха, и Адам опускает меня на землю перед длинным сетчатым забором.

Я вижу, что он тоже хватает ртом воздух, но не задыхается, как я. Он умеет управлять своим дыханием. Знает, как замедлить пульс, успокоиться, контролировать свой организм. Умеет выживать. Надеюсь, он и меня научит.

– Джульетта, – говорит он, отдышавшись, – ты сможешь спрыгнуть с этого забора?

Я так хочу не быть бесполезным грузом, что бегом кидаюсь к металлической сетке. Но я безрассудна и слишком спешу. Я изодрала платье и оцарапала ноги.

Вздрагиваю от жгучей боли, но когда через секунду открываю глаза, Адам уже стоит рядом.

Он смотрит на мои ноги и вздыхает, едва сдерживая смех. Ну конечно, растерзанная, дикая, в рваном платье. Разрез, который увеличил Уорнер, доходит теперь до колена. Выгляжу, наверное, как обезумевший зверь.

Хотя Адам совсем не против.

Он тоже переходит с бега на шаг. Мы быстро идем по улицам. Я понимаю, что мы направляемся к какому-то убежищу, но не знаю, можно ли уже задавать вопросы или лучше подождать.

Адам отвечает, будто прочитав мои мысли:

– Здесь нас не отследят.

Меня осеняет, что у всех солдат датчики слежения. Интересно, почему мне такой не вшили?

Спастись будет не так-то легко.

– Строго говоря, у нас не датчики, – объясняет Адам. Мы сворачиваем налево, в новый переулок. Край солнца уже за линией горизонта. Где мы? Далеко ли от поселков Оздоровления? Вокруг ни души. – Нам в кровь вводят особую сыворотку, – продолжает он.