РиДж

Я свесился с кровати, наблюдая за этим сакральным действием. Она держала голову очень ровно и медленно пропускала пряди сквозь все пять пальцев, скручивая их в маленькие косички от затылка наверх.

– Bonjour. Это будут афры? – шепотом поинтересовался я.

Она вздрогнула и выронила расческу. Прямо на пол, далеко от себя. Замерла с поднятыми руками и охапкой косичек в ладони, растерянно глядя на пол. Я соскочил с верхней койки и подобрал расческу.

– Что такое афры? – спросила она, перехватывая другой рукой косички и с силой заворачивая их в узел.

– Афрокосички. Не видела никогда?

– Нет, – она мотнула головой с узлом из косичек. – Не знаю, как что называется. Всегда плету что-то, что само выходит.

– Почему у тебя такие длинные волосы, Марта?

– Выросли, – она пожала плечами. – У старообрядцев не стригут дочерей обычно, кончики ровняют, и все. У меня еще не самая длинная коса в храме была.

– А ты старообрядец? – от удивления я даже отступил на шаг и пригляделся повнимательнее к ее крестику.

Она кивнула, не вдаваясь в подробности, только убрала крестик за ворот.

– Даже не знаю, кто такие старообрядцы, – сказал я, оглядывая ее с возрастающим интересом. – Что-то помню про Никона.

– Это было давно, – Марта зачесывала волосы, упорно не глядя на меня. – Четыреста лет назад. Даже пятьсот.

– А в какую церковь ходят старообрядцы?

– В старообрядческую, – сказала она так терпеливо и вежливо, что пришлось унять свой интерес к истории.

Минут десять мы сидели каждый на своей кровати, затем Марта очень спокойно позвала:

– Джонатан.

– Что? – уныло отозвался я.

– А ты ходишь в какую-то церковь?

– Нет.

– Вот поэтому мне не хочется рассказывать.

– Я просто хотел как-то начать разговор.

– Начни с балета.

– Балет мне осточертел, – сообщил я честно, но в уме поставил ей плюсик – мало кто задает вопросы о работе, а вообще-то это умно.

– Тогда начни с Вероны, – сказала она с еле слышной улыбкой.

В начале нашего Парижа Марта не умела улыбаться губами или глазами, а могла это сделать только голосом. Я стал замечать это не так скоро, а в те первые дни только автоматически отмечал, что слушаю ее внимательней, чем смотрю на нее. Но до последнего дня отбора я не мог помнить о ней с того момента, как выходил из хостела.

Финальный день кастинга… он был.