РиДж

Правда, когда мы в отеле всем скопом отправились добывать пищу и вино, потому что Париж же, – вот тут пришлось принять, что для продавцов тоже рабочий день существует. Мы все время были голодные. Круассан купить после 18.00 тут негде.

– Вы разве едите после шести вечера?

– Кто как, – Джонатан пожал плечами, – девочки обычно нет, по крайней мере, стараются. Некоторые даже после 16.00 не едят. Ребята меньше боятся, нам вес не так угрожает. Я всегда ел. И после выступления. Меня, правда, за это пытались ругать.

– И не навестить Пигаль?

– Конечно.

Мы как-то быстро и незаметно под эти разговоры дошли до площади Трокадеро. Она была настоящая, как и дворец Шайо, и Сена, и сады Трокадеро. То есть все это существовало, и кто-то мог видеть это каждый день. При виде Эйфелевой башни я почти потеряла дар речи и несколько минут не слышала, что там ещё сообщает чайка Джонатан. Достаточно было того, что по дороге он рассказал, что даже не помнит, сколько раз был во Франции.

– Марта, – позвал он откуда-то очень издалека, – ну что ты застыла? Сфотографировать тебя?

Он уселся, болтая ногами, на край смотровой площадки, и туристы почему-то фотографировали не башню, а его. И меня.

– У тебя и фотик есть? – спросила я, чтобы потянуть время и не уходить отсюда, желательно никогда.

– Да, конечно.

Он достал из рюкзака какую-то навороченную и дорогую на вид «мыльницу», поерзал опустил фотик на колено.

– Нет, так не годится. Этого не хватит.

– Что?

– Распусти волосы.

– Что? – повторила я еще раз испуганно.

– Распусти косу, Марта. Ты можешь распустить косу?

Это он сказал каким-то другим голосом. Словно дотронулся до меня этими словами, как и взглядом он иногда мог прикасаться на расстоянии, словно карандашом чиркнули по руке.

7. Джонатан. Le chant de l'alouette

T'aimer, t'aimer

Jusqu'au bout de la nuit

Dormir dans tes bras

Mourir avec toi

Любить тебя, любить тебя,

Всю ночь напролёт,

Спать в твоих объятиях,

Умереть с тобой.

Вечером шестого дня мы наконец выбрались вдвоем из хостела. Финал кастинга был только завтра, и впереди был целый вечер в Париже. У меня открылось второе дыхание, хотелось есть, гулять, танцевать, обниматься и буянить так, как мы всегда это делали на гастролях с Академией. Все это было совершенно невозможно в компании Марты.