Души моей тень

– Спросите лучше Мираклу, – он махнул рукой куда-то вправо, – она должна быть у реки.

Я хотел расспросить его поподробнее о загадочной Миракле, но местный, словно уловив мой настрой, поспешил ретироваться. Что ни говори, но в отношении к чужеземцам они всё-таки настоящие дикари!..

Проходя по безымянным улицам, я с неприкрытым интересом вертел головой по сторонам. Теперь, идя без той нервной спешки, в которой я шёл тут в первый день приезда, я обнаружил, что дома индейцев далеко не так однолики, как показалось вначале.

Были здесь и совсем крошечные постройки, и большие дома в два этажа, однако жители и тех, и других не забывали о том, чтобы украсить своё жилище. Словно гонфалоны на замковых стенах, с подоконников тут и там свешивались плетёные полотна, каждое со своим уникальным орнаментом. Наметив себе на будущее обязательно сделать хоть несколько набросков в качестве иллюстраций для статьи, я едва не прошёл мимо местной речушки.

Поначалу я решил, что здесь никого нет и хотел даже разворачиваться назад, но вовремя приметил девушку, собирающую камушки у самой кромки воды.

В отличие от остальных, она была одета в точности так, как я представлял себе одежду индейцев: сшитое из шкур платье-куб с прорезями для рук и уже знакомым орнаментом по подолу, да несколько перьев, прикреплённые на концах кос. Пока я гадал, как окликнуть её, девушка сама повернула голову в мою сторону. Затем, всё также не проронив ни слова, она поднялась с колен, держа перед собой горстку собранных камешков.

– Вы искали меня.

Я согласно кивнул, только после этого сообразив, что это и не было вопросом вовсе. Скорее констатацией факта. Почему-то в тот момент в моей голове стало совсем пусто, но в своё оправдание могу сказать, что её необычная внешность завладела бы вниманием совершенно любого человека. Прежде всего, меня удивила её кожа, гораздо менее смуглая, чем у прочих, словно кофе, разбавленное молоком. Иссиня-чёрные, густые волосы, собранные в две тугие косы, оттеняли её глаза: тёмно-карий и серый, который вначале я даже принял за незрячий.

Спохватившись, что пауза слишком уж затянулась, я поспешил представиться:

– Вы, должно быть, Миракла. Моё имя…

– Мне известно ваше имя.

Как и во всех местных, в ней читалась та же настороженность: во взгляде исподлобья, в плотно сомкнутых тонких губах, налитых багрянцем.

– Раз уж вам известно всё на свете, тогда, наверняка, известно и про тотемы? – поинтересовался я, тут же удивившись собственной язвительности.