Трон Знания. Книга 2

Простой мужик слегка перебрал, выругался или кому-то намылил холку, а его в Тезар на семь лет к настоящим преступникам. Каким он оттуда выйдет? Тюрьма ломает людей, мой правитель. Надеюсь, что искупленцы, которые сейчас работают на вашу великую державу, там и останутся.

Адэр взглянул на советника. На красивом лице ни тени иронии.

– Вы так легко об этом говорите, Юстин.

– Я реально смотрю на вещи, мой правитель. – Советник потряс зажатыми в руке листами. – Здесь последние постановления. Не изучив дела, сложно сказать, насколько справедливы приговоры.

Однако с вашим приходом к власти тюремная машина Тезара прекратила работу.

– Считаете это геноцидом народов Порубежья?

– Никоим образом. Во всех странах заключённые – это тяжёлый труд, дешёвая рабсила и, как следствие, высокая прибыль. В Тезаре преступлений мало, а грандиозных проектов много. Грех не воспользоваться «услугами» колонии.

– А сроки наказаний?

– Подозреваю, что судьи пытались выслужиться перед Великим. С этим я разберусь, – пообещал Юстин и тихо добавил: – Чуть позже.

– Почему позже?

– Нам тоже нужны дешёвые рабочие руки. На наших цементных и кирпичных заводах, на асбестовых фабриках и каменоломнях трудятся тысячи искупленцев. Если их отпустить, кто будет работать на вредном производстве?

– Напомню, что среди дешёвых рук нет рук дворян.

– Нет, мой правитель. – Юстин придвинулся вместе со стулом к Адэру и проговорил еле слышно: – Орэс сказал, что власть монарха зиждется на двух столпах: престол и религия.

Он ошибся, мой правитель. Власть, как и табурет, не может стоять на двух ножках. Есть третий столп – это мы, ваша знать. Выбьете нас, и табурет рухнет, а вместе с ним рухнете вы. Ваш отец вам не поможет. Превратив Порубежье в колонию, он совершил ошибку. Второй раз он её не допустит.

Адэр выпрямил спину:

– Уйдите!

– Мой правитель…

– Уйдите! Все уходите!

Оставшись один, Адэр заметался по комнате: от стены к стене, от стола к столу. Поднимать архив нельзя – пострадает репутация Тезара.

Оставить всё как есть? Но Порубежье тоже его страна. Пусть нелюбимая и не любящая, пусть нежеланная, но – это его страна!.. Сейчас бы напиться до одури и ни о чём не думать.

– Гюст! Позови Малику.

Дверь жалобно всхлипнула. На пороге возник секретарь:

– Она уехала, мой правитель.

– Куда?

– В Ларжетай. С советником Безбуром. Она приходила, когда вы спали.

– И, как всегда, не сказала – зачем?

– Сказала.