Двойная тайна для миллиардера

У Стефы нет детей, и она ждет моих малышей еще сильнее, чем я. Хоть кажется, сильнее невозможно.

Это Стефка придумала про «три-Д». Мы с ней на второй скрининг вместе ходили. И когда меня спросили: «Вас записать на 3D УЗИ плода?» Стефка распахнула глаза и сказала потрясенно:

– Настюха, это же так эпичненько! У тебя в животе – «три-Д»! – повернулась к докторше и величественно кивнула: – Записывайте наших «три-Д» на ваше 3D!

С тех пор нас так весь перинатальный центр называет. Когда я на сохранении лежала, ко мне даже мэр приезжал.

Обещал квартиру подарить, но тогда, правда, выборы были. Выборы прошли, наверное, он уже забыл.

Мне не нужна квартира от мэра. Мне хочется, чтобы мои дети были нужны своему отцу, а не только нам со Стефой. Стефа – моя тетка, вообще-то она Степанида, но называть ее так давно никто не рискует. Так что она у нас Стефания.

Кто-то должен любить моих малышей так же, как я. И мне кажется, если бы Артур увидел их на том 3D-снимке, который мне выдали в клинике, он бы их тоже полюбил.

Но Артур, как только вступил в наследство, сразу уехал за границу. Теперь он самый молодой миллиардер в Европе, в двадцать семь лет возглавивший империю Тагаевых вместо отца.

Он строит империю, я ношу его детей. У каждого из нас свои достижения. И я уже знаю, что загадаю в новогоднюю ночь.

Делаю над собой усилие и откладываю телефон. Надо нарядить елку, скоро вернется Стефа, и мы сядем ужинать. Можно будет зажечь свечи в подсвечниках с мишурой и включить гирлянды.

Настроение уже совсем новогоднее!

Поднимаюсь, чтобы потянуться к коробке с синими шариками. В этом году мне хочется нарядить елку в синем и белом. Это первый Новый год в новом доме и последний, который мы встретим со Стефкой вдвоем. Следующий уже будем встречать впятером.

Внезапно поясницу простреливает, а по ногам бежит прозрачная жидкость. Растерянно смотрю на живот, на лужицу у ног.

– Ну что же вы, – говорю животу с упреком, – мы ведь договаривались! Договаривались, что вы еще подождете…

– Нет! – отвечает мне динамик голосом Ирины Андреевны, и в нем явно сквозит отчаяние.

 – Настя, нет! Имей совесть, тридцатое декабря! Завтра Новый год!

– Хорошо, – лепечу беспомощно, – я еще немножко подожду, может, они передумают.

– У тебя воды отошли, кто там передумает? А я гуся мариновать собралась…

– Разве гусей маринуют? Их же запекают!

– Это чтобы мясо сочнее было. И корочка хрустела.