Двойня для чайлдфри

Он если и задавал вопросы, то очень точные и прицельные. К концу вчерашнего дня у Кати сложилось стойкое ощущение, что она не столько вводит нового сотрудника в курс дела, сколько отчитывается перед ним о проделанной работе.

Впрочем, возможно, причиной была сама манера общения Аверина, явно привыкшего, что его слово всегда последнее и обсуждению не подлежит. Как вчера, например. Странно, Кате даже обидно не было. Может, потому что мужчина выглядел настолько уязвленным, что не пытался этого скрыть?

Она улыбнулась, представив, что сказал бы Аверин, увидев вживую того самого «котеночка».

Кстати, ее малыши гораздо больше напоминали щенят, чем котят. Все-таки мальчики…

– Привет, – прозвучало над ухом вполне бодро и приветливо.

Катя подняла удивленные глаза и уперлась в безупречный разворот плеч. Выше этого умопомрачительного разворота так же приветливо улыбался ее новый сотрудник.

И все ничего, если бы в глубине черных глаз не горели опасные огоньки, которые портили все благостное впечатление от приторно-вежливого аверинского «Привет».

Даже чашка кофе, поставленная перед ней с преувеличенным усердием, не обманула ее в отношении Клима.

Он вел себя дружелюбно-благожелательно, при этом явно сторонился общения, и уже к обеду пересел на оборудованное специально для него рабочее место в противоположном углу от Катиной «стекляшки».

Он обращался к ней лишь в случае крайней необходимости, на оперативках держался на расстоянии, а в обед вообще исчезал из офиса.

Зато однажды она, заваленная работой, решила пообедать творожным десертом. Когда увлеченно облизывала ложку, прямо кожей почувствовала, как ее обожгло. Осторожно осмотрелась и натолкнулась на жгучий взгляд исподлобья из противоположного угла по диагонали. Спокойно доела десерт и поразвлекалась немного, демонстративно накрасив губы все той же алой помадой.

И будто наяву услышала судорожный вздох, затем заскрежетали зубы. А может, ей все это показалось, уж больно мудрено работало сейчас ее подсознание.

Воображение и вовсе следовало закоротить или даже отрубить.

Ладно сны, она уже смирилась, что Аверин являлся к ней исключительно в обнаженном виде и, проснувшись, вспоминала самые горячие моменты, после которых единственным спасением был холодный душ. Но реалии становились еще более невыносимыми.

Все чаще, наткнувшись на широкую спину в проходе или коридоре, она видела эту спину, только без одежды.