Двойня для чайлдфри

Аверин помолчал, а затем неожиданно обнял за плечи:

– Спасибо, Катенька, но не нужно. Я хочу, чтобы ты отдохнула, а то они скоро проснутся…

«Они» – это дети. Похоже, Клим действительно остался под впечатлением от ночи, проведенной в обществе ее малышей. Снова стало смешно, пришлось опустить голову, чтобы он ничего не заметил.

– Постой, – остановила Катя Аверина, когда тот уже обувался. Вернулась в комнату, достала с самой дальней полки шкафа свернутые валиком носки, те самые Balenciaga, в которых убегала от него полгода назад, и протянула Климу.

 – Возьми.

Аверин скользнул недоумённым взглядом сначала по Кате, потом по носкам, и покачал головой.

– Это не мое.

– А мне что с ними делать? Самой, что ли, носить? Если бы их можно было отконвертировать, я бы могла на эти деньги месяц кормить детей. Ты не знаешь, где меняют носки на деньги?

– Сто евро на месяц? Дети так плохо питаются? – не понял Клим.

– Почему плохо? Это не плохо, Аверин, это шикарно. Плохо – это когда только пособие на детей, сами дети в реанимации, а вся помощь – младшая сестра.

И не сто, а сто десять евро. Это сумасшедшие деньги, Клим, так что бери и носи, – и она всунула носки в карман его джинсовой куртки.

* * *

Отгул пришелся на среду. Наверное, Аверин обладал особой усыпляющей магией, потому что малыши проспали почти до девяти утра, и Кате даже пришлось их будить.

Она отлично выспалась, целый день провела в приподнятом настроении и только к обеду сообразила, что вообще произошло.

А произошло то, что Клим повел себя совершенно не так, как его предшественники.

Не лез с советами, не сокрушался по поводу Катиного беспросветного будущего и загубленной личной жизни. Это ровным счетом ничего не значило и в тоже время значило довольно много.

Она поймала себя на мысли, что ждет звонка, ну может, просто сообщения. «Как дела», к примеру. Или хотя бы «Привет». Но телефон молчал, и хорошее настроение к вечеру понемногу стало сходить на нет.

Утром на работу Катерина заявилась, вновь напялив на себя глухую непробиваемую броню.

Не хватало еще начать страдать по Аверину!

Он явился к двенадцати, идеальный и вылизанный, как всегда, и почему-то в костюме. Даже выдержанная Надька матернулась, восхищенно уставившись на Клима. Определенно, он и в своих достаточно демократичных брендах вполне тянул на первую десятку «Форбса».

– Ну, Аверин, ты ваще, – восхищенно протянула Надежда.

Клим самодовольно ухмыльнулся и, кивнув Кате, прошел в свой угол.