Двойня для чайлдфри

– Ты нервируешь детей, Лиза, будь добра, испарись! – Клим выдал Ване хлеб, собрал салфетки, рассыпанные Матвеем, вскинул голову и притворно удивился: – Что-то не ясно?

– Все ясно, – девица вздохнула с облегчением и тряхнула головой, отчего ее волосы вновь красиво заструились по плечам, – нашел себе приключение с прицепом! Что ж ты ее в эту дыру привел, решил сильно не тратиться? А ты, смотрю, развесила уши, милая, надеешься пристроить ему своих деток? Интересно, что он тебе пообещал. Кстати, ты не забыл просветить ее по поводу своей персоны? Хочешь, я ей расскажу, кто у нас Кли…

– Заткнись, Лиза, заткнись и уходи.

Катя со страхом смотрела на изменившегося Аверина. Она не подозревала, что он может быть таким – жестким, каменным, не то, что холодным, а прямо ледяным.

Лиза хотела ответить, но тут Ваньке надоело, что на него никто не обращает внимания, а все смотрят на чужую тетку, и он громко заревел. Аверин наклонился к нему, тот отпихнул Клима и потянулся к Кате.

– Мама…

Отчего Аверин пришел в бешенство, Катя так и не поняла. Но он привстал и заговорил с такой сталью в голосе, что ей стало нехорошо:

– Ты испугала ребенка! Убирайся вон, пока я тебя отсюда не вышвырнул.

Видимо, девица знала Аверина лучше, чем Катя, потому что вдруг побледнела и так резво выскочила из кафе, что тот даже дух не успел перевести. Лишь зубами скрипнул.

Ванька выл сиреной, хоть Катя и крепко его обнимала. Матвей подозрительно захлюпал носом, видимо, обидевшись, что все внимание достается брату.

Клим смотрел на них, поджав губы, а затем заглянул Ване в зареванные глазки:

– Ванька, ты что, испугался?

Мальчик не ответил, спрятал лицо на груди у Кати. Она успокаивала обоих малышей, обнимая и покачивая, а Аверин, глядя на нее, мрачно хмурил брови.

– Ты их любишь, – вырвалось у него. Катя подняла удивленный взгляд, и выражение его чернющих глаз было совершенно непонятным.

– Конечно люблю, Клим! Это теперь мои сыновья. До тебя что, так долго доходит?

Он вдруг придвинулся совсем близко и сказал, как будто перед ним сидели взрослые парни:

– Ваня, Матвей, давайте договоримся: когда я с вами, вам не нужно ничего бояться. И никого. Никто не посмеет обидеть ни вас, ни вашу… маму.

Пауза была мучительной. Почему-то Кате показалось, что эти слова из него выдирали щипцами.