Флеш Рояль. Соната для Бетховена

Наконец, такси затормозило у дверей центрального ЗАГСа. До начала регистрации оставалось еще пятнадцать минут, она не опоздала! Толкнула тяжелую дверь – ЗАГС располагался в старинном двухэтажном здании – и вошла в холл.

Внизу никого из знакомых не было. Динка подошла к широкой лестнице, ведущей на второй этаж, и внезапно обнаружила, что все уставились только на нее.

Стало совсем неловко, Динка подняла глаза и тут же столкнулась взглядом с Максимом. Он стоял на втором этаже, облокотившись о балюстраду, и смотрел вниз.

Их взгляды встретились. Он выпрямился и застыл на миг. Динка даже испугалась, вдруг ему не понравилось, что она так самовольно обошлась со своим нарядом. Но Макс быстро пролавировал между собравшимися гостями и слетел к ней по ступенькам.

– Дина, – произнес низко, хрипло, привлек к себе, и этот жест как бы говорил всем глазеющим вокруг: «Обломитесь. Мое». Она не удивилась, если бы он за ее спиной показал окружающим средний палец.

Сверху кто-то присвистнул, оказалось Плоский.

Самоубийца, теперь Витка, его жена, ему весь мозг за Динку проест. – Какая же ты красавица!..

Он едва прикоснулся тыльной стороной ладони к ее щеке и так же невесомо поцеловал. Динка схватилась за его ладонь и сжала пальцы.

– Ты не обижаешься, Макс, я купила другое платье, оно мне больше понравилось…

– Конечно нет, тебе так идет, – он снова прикоснулся поцелуем. – Идем, любимая, уже скоро начало.

И сейчас это его «любимая» прозвучало не как привычное шутливое «счастье мое» или «радость моя».

Он назвал ее, словно обращался по имени, совсем непривычно и так неожиданно, что у нее выступили слезы.

Быстро наклонила голову вниз, чтобы Макс ничего не заметил и, вложив в его руку свою, пошла за ним.

Раньше счастье казалось ей чем-то эфемерным, призрачным и обязательно прошлым. Ведь так легко точно определить, когда именно наступало то счастье в прошлом, вспоминая и заново проживая счастливые минуты.

А сейчас, впервые в жизни, она была счастлива именно в этом времени, сию секунду, в это самое мгновение.

Ее затопила такая волна нежности, что она не выдержала и окликнула его:

– Макс! – сказать хотелось столько, но вокруг было слишком много лишних ушей и глаз. Так что она лишь прижалась к нему и шепнула возле шеи, старалась не вымазать помадой белоснежный воротник рубашки: – Я тебя так люблю!

И, увидев его изменившийся взгляд, с тайной радостью поняла, что им бы на этой свадьбе совсем не помешал отдельный кабинет.