Жестокая свадьба

Ну почему они так устроены, мужчины, что им сразу хочется большего? Данку вполне устроило бы просто лежать в обнимку и целоваться, особенно когда он осторожно проник под футболку и скользил по коже шершавыми ладонями.

Данке наступили на ногу, и она опомнилась, а потом покраснела густо-густо, словно пассажиры троллейбуса могли прочесть ее мысли. Самое место предаваться таким воспоминаниям! Но те продолжали преследовать ее, и к концу пути Дана вынуждена была признать – не одним мужчинам хочется большего.

Или может, она в душе совершенно развратная женщина? С чего бы тогда мечтать, представляя, что бы с ней дальше делал Даниял, решись она дойти с ним до конца? Данка даже чуть было не пожалела о своем решении, к счастью, троллейбус прибыл на нужную остановку.

Сатима бросилась ей на шею, а Дана вдруг обнаружила, что не может посмотреть подруге в глаза. Как будто она сделала что-то постыдное, за что чувствует себя виноватой.

В буфете на большой перемене Сати рассказывала о родственниках, которых они проведывали с братом, и в другое время Данка с удовольствием бы послушала.

Сейчас Данка слушала вполуха, задумчиво крошила булочку, рассеянно кивая и невпопад делая замечания. Наконец у Сатимы иссякло терпение.

– Если тебе неинтересно, ты можешь сказать, я не обижусь. Но ты витаешь мыслями где-то не здесь, а я зря надрываюсь! – с упреком проговорила подруга, и Данка поспешила ее обнять.

– Прости. Прости меня, Сати. Но пока вы с Рустамом уезжали, тут кое-что произошло, и я даже не знаю, как мне рассказать, чтобы только ты не подумала обо мне плохо.

Она начала говорить быстро, торопливо, боясь, что передумает. Надо рассказать Сати все, все как было – и то, что она позволила Даниялу намного больше, чем стоило позволять практически незнакомому мужчине. И про горячее дыхание на своей шее. И про руки, которые пробрались под бюстгалтер и накрыли ее грудь, открыв Данке такую чувствительные точки на собственном теле, о которых она даже не догадывалась.

Сати слушала, опустив голову, и чем дольше Дана говорила, тем больше понимала, что подруга ее осуждает. Стало даже обидно, ведь она делится с ней, как с близким человеком, как вот с сестрой поделилась. И вовсе не для того, чтобы увидеть в черных глазах осуждающий блеск.

– Ты считаешь, я плохо поступила, – сказала она глухо, – но Сати, он мне нравится.