Жестокая свадьба

Как же долго тянется время!

– Я уже не часы считаю, минуты, куколка моя, – продолжал шептать Даниял, наклоняясь ниже, обдавая ее горячим дыханием, и Данка слышала, как оно тяжелеет. Ей и самой уже становилось трудно дышать. – Как же мне дожить до вечера, счастье мое?

Данке надоело сдерживаться, она потянулась и положила мужу на затылок обе ладони. Ее саму прошило от остроты ощущения его тела, как же она изголодалась по прикосновениям, по поцелуям. Самой бы как-то дожить…

А Даниял прижал ее сильнее и начал рассказывать, еле слышно касаясь виска подбородком, что он в первую очередь будет делать с Данкой, когда они наконец-то останутся наедине.

Она же вспоминала их стремительный, рваный, порывистый секс в летней кухне, и от этого дрожали колени и подламывались ноги. Если бы можно было сейчас отсюда сбежать!

Танец закончился, они еще немного постояли, прижимаясь друг к другу, а потом Дан неохотно выпустил ее из рук и отвел к их столу, который стоял на возвышении. Его позвал Рустам, и Дан отошел в сторону.

Они о чем-то переговаривались, а Даниял продолжал бросать на нее протяжные, многообещающие взгляды, как будто и глазами не мог от нее оторваться.

Так не годится, надо прийти в себя, может, выйти в дамскую комнату и привести себя в порядок? Нужно позвать Олю или Сати, а пока хотя бы дышать начать ровно. Данка снова поймала взгляд мужа, полный желания, и скрестила ноги – хорошо, что под платьем не видно. А может, и Данияла затащить в туалет? Или в подсобку, должны же быть в ресторане подсобки? Или закрытые кабинеты…

Муж, казалось, прочел ее мысли, потому что его синие глаза сделались совершенно темными.

А может, они уже могут уехать? Хотя нет, там же еще фейерверк. И зачем ей фейерверк, его и на день города можно посмотреть, очень красивый был в прошлом году. Или надо дождаться? Тогда, все-таки подсобка.

Внезапно присутствующие мужчины начали по очереди доставать телефоны, а следом и Даниял полез во внутренний карман пиджака…

Глава 15

Глаза резало, как будто в них насыпали песка, даже приходилось жмуриться, чтобы унять режущую боль.

И спать хотелось. Вообще-то не спать, хотелось просто умереть, но если оно не умирается, то хотя бы забыться ненадолго. А не прокручивать в тысячный раз, в десятитысячный, как Даниял смотрит на экран, меняется в лице, и уже не он, а его закаменевшая копия выводит ее из ресторана.

Выбрасывает. Как будто она вещь, в одночасье ставшая ненужной.