Жестокая свадьба

Но оказалось очень легко разрубить – всего один взмах руки, одно скользящее движение пальцем по экрану. И все. И нет ни любви, ни страсти. Ничего…

Они ни о чем не говорили с Ольгой, когда высаживались из поезда, садились в такси, ехали в аэропорт. Регистрация, сдача багажа, предполетный досмотр, паспортный контроль. Кажется, во время полета она все-таки уснула. А потом все то же самое, только в обратном порядке. И когда Дана вместе с сестрой вышла из здания аэропорта, ей на миг показалось, что это был просто дурной сон, кошмар, который приснился, а на самом деле они просто погостили в другой стране у друзей – той же Сатимы, к примеру.

Ольга взяла такси, по дороге с кем-то созвонилась, списалась, попросила остановить таксиста возле аптеки и вернулась с довольно объемным пакетом. Кто бы сомневался. Наверняка уже подняла на ноги знакомых неврологов – а может, и психиатров – и получила длинный список препаратов, способных ввести в полуанабиоз. Хотя Данка не отказалась бы от летаргического сна или от комы – заснуть бы сейчас на год или два, а то и на пять, чтобы, когда проснуться, все вокруг уже давно забыли и о ней, и об этой проклятой свадьбе…

Вошла в квартиру и осела прямо в коридоре – вдруг отказали ноги.

Оля молча затащила ее в ванную и сунула под душ. Данка остервенело терла себя мочалкой, чтобы смыть даже воздух той страны, города, ресторана, дома, гостиницы. И прикосновения…

Завернулась в халат и выползла в кухню – она оказалась права, на кухонном столе лежали две горки коробок, ампул и шприцов.

Одна большая, вторая поменьше. Одна Данке, одна себе. Оля как раз набирала в шприц препарат.

– Давай руку, Данчик.

Данка закатила рукав, и тут ее взгляд упал на микроволновку, на которой лежали красиво оформленные листы формата А3. Клятвы, которые они с Даниялом давали друг другу у озера под украшенной розами аркой. Взяла лист и чуть не уронила – так затряслись руки.

– Я брошу вызов любым препятствиям, с которыми нам суждено будет столкнуться… – прочла и посмотрела на сестру.

 – Олечка… почему? Что я ему сделала?

И глядя, как исказилось лицо сестры, наконец-то ее прорвало. Данка сползла на пол, захлебываясь в рыданиях, вцепившись в бумагу, царапая лист, закрывая ладонями лицо и вгрызаясь в запястье. Оля, закусив губу, вогнала ей в плечо шприц, затем взяла обе клятвы и изорвала на мелкие кусочки.

Нашла алюминиевую миску, бросила туда обрывки и подожгла.