Жестокая свадьба

Ясно, что Дана никуда не выходила, да она даже шторы перестала открывать – кто знает, какая там у них техника, может, перед окном дроны с камерами летают? Но и Оля не могла спокойно выйти из дому, журналисты сразу набрасывались с вопросами.

Мало того, что откуда-то раздобыли ее телефон и форменным образом его обрывали – упрашивали дать интервью, позволить снять короткий сюжет и даже поучаствовать в телешоу. А менять номер Ольге было пока совсем неудобно. Но когда явились и под больницу, терпение лопнуло уже у Ольгиного руководства.

Ее отправили в отпуск, и теперь девушки вдвоем сидели в наглухо зашторенной квартире.

Надо сказать, женщины в комментариях Данку по большей части жалели и сочувствовали, на Данияла обрушился настоящий шквал насмешек и критики. Затем многие ресурсы и вовсе закрыли возможность комментировать. Но Дане одинаково противны были и те, и другие высказывания.

Это ее жизнь, только ее, она не нуждалась ни в сочувствии, ни в обвинениях, и то, с каким остервенелым удовольствием люди смакуют подробности ее жизни, просто убивало.

А главное, всех занимал основной вопрос: была ли Дания Литвинова эскортницей или нет?

Дальше начали вскрываться интересные факты, связанные с «Коммерс Продакшн», и обмусоливание Данкиной жизни получило новый виток. «Как сообщает инсайдер…», «Наш инсайдер информирует…», «По сведениям анонимного источника…» – под такими заголовками теперь лилась грязь на Данку, которую чуть ли напрямую обвинили в оказании эскорт-услуг.

Никто не знает, чем бы это закончилось, если бы однажды на экране Ольги не высветился незнакомый номер. Они переглянулись – брать или не брать? Оля с опаской скользнула пальцем по экрану, а потом ее лицо озарилось радостной улыбкой.

– Дядя Сережа! – и тут же сменилось удивлением. – Здесь? Да, конечно, – она продиктовала адрес.

Данка следила за сестрой с интересом. Успокоительные, которыми пичкала ее сестра, оказывали удивительное действие – она была не то, чтобы в прострации, а словно наблюдала за происходящим со стороны.

К слову, очень захватывающее состояние. Сложно сказать, как бы она все пережила, если бы не это забавное ощущение отстраненности.

– Это Волошин? – спросила она Олю, указывая подбородком на телефон.

– Да. Он приехал, остановился в гостинице. Сейчас будет здесь.

Сергей Волошин был сослуживцем отца. Их нельзя было назвать друзьями, но работали Литвинов и Волошин слаженно.